Другая я, неясная, как сон...
Многие (Хэллоуинская история)
Бродяг не зря называют именно этим словом. Есть, конечно, и другие - бездомные, бездельники, оборванцы. Но бродяги - самое правильное. Особенно осенью и зимой. Попробуйте в холод, в дождь или метель посидеть и побездельничать где-нибудь на скамейке в парке или под мостом. Долго не просидите. Чтобы согреться, нужно идти. Не куда-то и зачем-то, как те люди, у которых есть дом, и которые из этого дома могут отправиться в гости, на работу, или в магазин. Просто идти.
Жизнь бродяжек, таких как мы с Элизабет - вечное петляние по лабиринту городских улиц. Правда, иногда начинает казаться, что на самом деле никуда не идешь, а город сам движется вокруг тебя, вертится, как гигантская карусель. Знакомые картины сменяют друг друга: лавка старого китайца, в витрине - фарфоровые вазы и картинки с усатыми зубастыми драконами. Кофейня "У Валентины", запах свежих булочек с особенной силой заставляет почувствовать голодную пустоту в животе. Возле дешевой гостиницы толпятся подозрительные типы, слишком похожие на бандитов - проходя мимо них, лучше ускорить шаг. Жилые дома пестрят вывешенным на балконах бельем и надписями на стенах, которыми исчертили их мальчишки. Худые бродячие собаки ищут, чем бы поживиться. Многих из них мы постоянно встречаем в одних и тех же местах и даже дали им имена - Волк, Рыжик, Бесхвостый, Хромоножка. А вот дать какой-нибудь еды никогда не можем. А ведь чтобы подружиться с собакой, лучше всего её чем-то угостить. Поэтому только мы с Элизабет знаем, как зовут "наших" собак, а сами они не знают ни нас, ни своих имён.
Это всего лишь один из бедных городских кварталов, каких много, очень много. Но если пройти их все, увидишь другое. Другие дома, где белья на балконах не вешают. Дома, больше похожие на дворцы. Шикарные магазины, вывески которых по вечерам сияют цветными огнями, и рестораны вместо дешевых закусочных. Все это находится по другую сторону Башенной площади. Мы редко заходим туда. И даже на саму площадь - редко. Здесь прогуливаются обитатели домов-дворцов, дамы в кружевных платьях, меховых накидках и шляпах с цветами, мужчины в элегантных пальто. Они не любят таких как мы. Могут позвать полицейского, чтобы он прогнал бродяг. Правда, если бродяга ничего плохого не делает, у полицейского никаких оснований гнать его с площади нет. Но история все равно выходит неприятная, так зачем лишний раз ввязываться?
Хорошо еще, часы, висящие на той самой башне, из-за которой площадь получила свое имя, бьют громко и их можно услышать издалека. Иначе как бы мы узнавали время? Наверное, многие думают, бродягам точное время ни к чему. Но по крайней мере о наступлении полудня нам знать очень даже нужно, причём заранее. Когда часы бьют половину двенадцатого, мы с Элизабет, где бы ни находились, спешим в сторону перекрёстка Речной и Оловянной улиц. Здесь в тесном полутёмном подвальчике каждый день бездомные могут бесплатно получить миску супа и кусок хлеба. Раздачу устраивает городская благотворительная организация.
Суп чаще всего бывает из картошки и капусты, и не известно, варилось ли в нем что-то ещё, потому что в тарелках никогда больше ничего не попадается. Но суп хотя бы горячий, и когда, поев, снова выходишь на улицу, первое время почти не мерзнешь. Правда, к вечеру опять ужасно захачивается есть. А наутро желудок и вовсе сводит от голода, так что дождаться полудня бывает очень тяжело. Мы с Элизабет не попрошайки, не клянчим у прохожих деньги, чтобы купить хлеба или ещё какой-нибудь еды. Было дело, хотели пойти работать, но нас не взяли ни в прачки, ни в посудомойки. Сказали, что нам чересчур мало лет, и мы чересчур худые и слабые, а работа тяжёлая, поэтому никакого толку от нас не будет. Ну да, где же взять много сил, когда изо дня в день ешь один благотворительный суп - с тех пор, как сбежали из приюта, мы ничего другого не видели. Да и в приюте кормили не лучше. Но приют не хочется вспоминать. Мы решили между собой, что навсегда забудем его. Потому что даже наша сегодняшняя жизнь куда лучше чем та, прошлая. Она свободная. А приют был слишком похож на тюрьму.
Днём, когда можно бродить по улицам и отвлекаться от чувства голода, глазея на городскую жизнь, всё ещё не так плохо. Другое дело ночью: волей-неволей приходиться где-нибудь останавливаться. В темноту по многим кварталам разгуливать опасно. Да и спать хочется.
Укромные места, в которых никто не потревожит, мы с Элизабет знаем. Но от холода не спрячешься так, как от людей. Куски картона от коробок и старое тряпье - не самая лучшая постель. Иногда вечерами мы греемся у костров, которые разводят бездомные, из тех, кто относятся к нам неплохо и не гонят. Но потом уходим в какое-нибудь укрытие, и засыпаем, прижавшись друг к дружке и дрожа от пронизывающей сырости.
