- Звонил вам на работу... что вы пошли сюда обедать... Нужны весьма срочно... Дело в том... Позавчера ещё уехала к больному... больного сегодня привезли к нам в больницу. Час назад. Завтра должна была к вечеру вернуться... А её и вчера утром там не было. Она же...
Я увидел: вдруг лицо у Фёдора Григорьевича стало белым - белее, чем скатерть на столе. Он рывком отодвинулся от стола вместе со стулом, перегнулся к старику.
- Что!.. Вчера ещё не доехала?!
- Да... Надо немедленно... Поиски... Больница уже отправила машину... Может быть, поможете и вы, ваша экспедиция?
Я не помню, как очутился возле столика.
- Мама! - закричал я. - Где мама? Что с моей мамой? Она, она...
Фёдор Григорьевич обнял меня за плечи.
- Как же это мы!.. Женя, подожди, Женя... Этим не поможешь... Сейчас мы выясним. Это какое-то недоразумение... Не может быть... Пойдём!
Мы с Фёдором Григорьевичем - и старик с нами - вышли в раздевалку. И только тут я заметил, что по-прежнему держу в руках пирожное, руки у меня перемазаны кремом. Я выбросил его в урну и стал одеваться. Слёз у меня не было. А было, как будто кто-то сжал мне горло рукой и не отпускает.
- Скорей! Скорей! - повторял Фёдор Григорьевич, хотя он и главный врач шли так быстро, что мне пришлось бежать до самой экспедиции.
Фёдор Григорьевич не раздеваясь сел за стол в кабинете и начал крутить ручку телефона.
- Дайте гараж экспедиции... Гараж? Гараж?.. Говорит Маковский.
Он приказывал, чтобы немедленно снарядили в дальний рейс по трудным, самым труднопроходимым дорогам вездеход. "ГАЗ-63", тот, что недавно получили. И пусть полностью заправят его и с собой возьмут две бочки бензина. А в кузов надо кинуть спальные мешки, дохи... Пусть механик сам проверит машину, но долго пусть не возится. Через час, самое позднее, она должна стоять у конторы, готовая к поездке.
Он повесил трубку и спросил у врача:
- А в сельсовет вы звонили? Нет?.. Что же так! Надо же и им дать знать, чтобы они выслали в тайгу людей и упряжки... Звоните отсюда.
Он уступил ему место у телефона, и тот стал добиваться у дежурной, чтобы его как можно быстрее, без промедления, без всякой очереди соединили с этим сельсоветом. Я не мог разобрать, как он называется. А я сидел на том же ящике с землёй у стены, и тёр липкие руки, и думал, что нет, не может этого быть! Чтобы мне больше никогда не ждать маму с работы? Чтобы она никогда не узнала про четвёрку по арифметике? Чтобы не увидела в новой меховой куртке? Всегда обо мне... "Женя, будешь переходить улицу, посмотри сперва налево, потом направо... Женя, не сиди возле открытого окна - ты простудишься... Женя, пойдёте с Кристепом гулять, не уходите далеко..." А сама, а сама! Нет, нет, нет, нет, нет!.. Это невозможно, чтобы я больше никогда не увидел маму!
- Я не хочу, не хочу! - закричал я. - Дядя Федя! Надо быстрей! Где она, где?..
Он ладонью потёр лоб:
- Да, где?.. Быстрей!.. Машину уже готовят. Ты слышал, я звонил. Из больницы машина уже ушла. И там, на месте, тоже направляют людей. Но ты подожди минутку, я сейчас...
Он вышел, а потом вместе с ним в комнате появилась та самая тётка, у которой я спрашивал, как мне найти Маковского, когда первый раз пришёл к нему в экспедицию. Недавно это было, и тогда я не думал, что такое может случиться...
- Женя, Женя... - тронул меня Фёдор Григорьевич за рукав. - Через час, даже раньше, я уезжаю. За мамой. Я её найду, я тебе обещаю! Всю тайгу, шаг за шагом, пройду! А ты...
- Пойдём к нам, Женя? - сказала эта женщина. - Ты у нас побудешь, пока мама и дядя Федя не вернутся... Ты же с Олечкой в одном классе учишься, верно? А это моя дочка. Так пойдём, хорошо?
Я сказал: хорошо, я пойду, но сперва мне обязательно надо заглянуть в школу. А потом вернусь сюда и пойду к ним, раз они так хотят... К ним, к себе домой, в школу, в контору - мне всё равно.
Дядя Федя посмотрел на Олину мать.
- Пусть в школу сходит? - спросил он у неё.
- Пусть сходит... Там его ребята. Ты с ними сюда вернёшься, Женя?
- Можно с ними, - сказал я.
6
Шёл я медленно, у меня совсем не стало сил.
Мне не очень уж и обязательно было в школу, но не мог я сидеть на одном месте и смотреть, как все что-то делают, чтобы искать маму, а я ничем не могу помочь.
В школе кончился первый урок, была перемена. В большом коридоре, у той двери, что ведёт во двор, стояли Кристеп, Оля и Костя Макаров и показывали друг другу какие-то бумажки, сверяли ответы.
Кристеп первым увидел меня и махнул, чтобы я подошёл к ним.
Я подошёл.
- Ты контрольной по арифметике испугался, да?.. - начала Оля. - Вера Петровна сказала: завтра будешь писать отдельно... - Но тут она, должно быть, повнимательней посмотрела на меня. - Что такое, Женя, случилось? Что с тобой, Женька?
Я не сразу смог ответить - горло у меня снова перехватило.
- Мама... у меня... мама потерялась в тайге, - выговорил я кое-как. Поехала на вызов к больному, далеко, и пропала. Никто не знает, где она, где искать её...
Так я им всё рассказал, что знал сам, и они тоже перепугались, тоже ничего не могли сказать, но больше не проверяли по своим бумажкам сходятся у них ответы или нет.
