Корасон Ферейра чертовски устала. Мало того, что муж променял ее на симпатичную, веселую блондинку, так еще и сестра сошла с ума и вышла замуж за вампира. Хуже того, все оборачивается таким образом, что и сама Кора в прошлой жизни была подружкой вампира... того самого, который на ее глазах убил женщину… Если бы только Кора неосторожно не встала на пути жутких планов ожившего трупа и его хозяина, она бы быстро справилась с до ужаса великолепным вампиром. Но, теперь только Алек может защитить ее от тех, кто угрожает ее существованию и остается лишь выяснить, как долго женщина сможет противиться искушению прежде, чем последует зову своего сердца...
Алек Дарвин умирал или, по крайней мере, был очень близок к этому.
Он закрыл глаза, откинулся назад, и стал двигаться, когда почувствовал, как мелкий камушек впился ему в спину. Стоит ли вытаскивать его, чтобы спокойно пролежать целую вечность? Есть ли у него силы?
Его плечо дернулось в раздражении. Камень впивался в почки и отвлек его от мыслей. Черт, как он не заметил его? Каждое движение причиняло боль. Ведь он выпил пару чайных ложек крови.
Он сейчас должен наслаждаться своими муками, ведь он пришел умирать в Акашу, а не думать о том, что чертов камень размером с арбуз торчит в его спине. Он должен бы раздумывать о своем жалком существовании, лишенном радости или счастья и даже надежды. А ему приходится просчитывать, даст ли камень ему умереть спокойно, если он подвинется чуть дальше
Если бы только его возлюбленная не умерла. Если бы он пришел к ней, на пару минут раньше, он бы успел остановить потерявшую контроль идиотку. Если бы он успел уложить ее в постель, как только понял, что она его возлюбленная и завершить воссоединение...
Он испустил последний вздох, вспоминая ее лицо, его единственную любовь, женщину, которая была рождена, чтобы спасти его и, которая умерла от несчастного случая.
Сознание покинуло его. Камень перестал раздражать. И последние искорки сознания выдали ему не образ возлюбленной, а лицо женщины, упавшей к его ногам несколькими месяцами раньше.
Сон начинался как обычно.
– Что ты видишь, Корасон?
Успокаивающим голосом, спрашивала Барбара, гипнотерапевт, нанятый Пэтси, для нашей девичьей вечеринки.
– Грязь. Я вижу грязь. Ну, еще траву и все такое, но, в основном, грязь.
– Ты уверена, что она под гипнозом? – подозрительно спросила Пэтси, она всегда во всем сомневалась. – Мне так не кажется. Кора! Ты слышишь меня?
– Нужно быть в пяти милях отсюда, чтобы не услышать тебя. Я под гипнозом, дурында, а не оглохла. – Я уставилась на нее, а она на меня.
– Секундочку... – Пэтси перестала на меня пялиться, и драматично указала на кушетку, где я лежала, – Ты не должна меня слышать!
– Она понимает, что под гипнозом? – Спросила Тэрри, третий член нашей маленькой "террористической группировки" как называл нас мой бывший муж.
– То, что она нас слышит, регрессии не помешает?– спросила Тэрри.
– Гипноз – это не магическое состояние неведения, – ответила Барбара, – она просто расслаблена, погружается в свою внутреннюю сущность и открыта для восприятия многих воспоминаний из прошлой жизни. Уверяю вас, она под гипнозом.
– Можно я возьму булавку и воткну в нее, – предложила Пэтси, суетясь возле шкафа, заставленного книгами, если Кора отреагирует, мы поймем, что она прикидывается.
– Никто в меня ничего не воткнет! – я выпрямилась, приготовившись в любой момент защищаться, если Пэтс подойдет с чем-нибудь острым.
– Прошу вас, леди, – Барбара, терпеливо ждала, пока мы успокоимся, но я понимала, что ей не терпится закончить все и уйти, – у нас ограничено время. Корасон находится в легком трансе, так же называемым альфа-состоянием. То есть, она застряла в своем внутреннем «я», ее истинной бессмертной сущности, сейчас она способна пересекать границы времени.
– Ага. Пересекать всю эту фигню, – сказала я, откидываясь на кушетку.
– Осмотрись. Изучи окружающее пространство. Расскажи нам, что видишь, что ты чувствуешь.
– Я вижу грязь. Я чувствую грязь. И я сама грязная.
– В ее прошлой жизни была только грязь? – спросила Пэтси, чавкая поп–корном.
– Поблизости есть здания или какие-нибудь строения, которые могли бы указать на то, в каком году ты находишься? – спросила Барбара.
– Ммм… слева ничего, кроме леса. Кажется, я стою на какой-то пыльной тропинке. Пойду, поднимусь на этот маленький холм… ух ты! Там внизу город. И похоже, что наверху на высокой скале есть замок. Крошечные люди бегают по полям за городом. Круто! Похоже на средневековую деревню или нечто вроде того. Думаю, я спущусь и поздороваюсь.
– Отлично, – похвалила меня Барбара, – скажи мне, как ты себя чувствуешь?
– Ну… я голодна. Нет, очень голодна. Просто зверски. Великолепно, значит, я крестьянка, да? Я бедная голодная крестьянка, окруженная грязью. Мило.
– Мы здесь не для того, чтобы судить о своей прошлой жизни, – чопорно сказала Барбара.
– Фу, Кора, – сказала Пэтси, – Тэрри оказалась личной служанкой Клеопатры, а я была одной из наложниц Цезаря. Детка, ты не вписываешься в нашу команду. Ты как минимум должна быть средневековой принцессой в огромном колпаке.
