Кикаха задумался. Посреди стана на высоких столбах возвышалась смотровая площадка, на которой мелькала фигура дозорного. Еще один наблюдатель сидел на вершине гигантского дерева. Остальные тана храпели под своими навесами. В этот миг Кикаха мог бы открыть ворота и убежать в лес. Пока дозорные разбудят племя, он углубится в чащу, и тогда им уже никогда не поймать его — особенно после такого обжорства.
Кикахе не терпелось отправиться на поиски Ананы, но в то же время ему хотелось остаться с этими наивными и простодушными людьми. Он страшился одиночества, и тоска по родному крову уже который раз одерживала верх Кикаха знал, что это момент слабости. Но бывало и так, что момент затягивался на года.
По логике ему следовало дожидаться ее прихода. Отправившись на поиски, он мог пойти в неверном направлении. А значит, ему пришлось бы обойти это море вокруг. Судя по рассказам туземцев, оно могло быть таким же большим, как озеро Мичиган или Средиземное море. Более того, если Анана отправится в том же направлении, она все время будет оставаться позади него. И главное, он не знал, жива ли она теперь…
Кикаха решил немного подождать и получше изучить ближайшие окрестности. Кроме того, он надеялся, что следующие несколько дней подскажут ему дальнейший план действий.
Зевнув, Кикаха направился к навесу. Рядом послышалось тихое хихиканье. Обернувшись, он увидел Шилу и Гвин — двух красавиц, предоставленных ему на выбор. Их обычно впалые животы выпячивались от обильной пищи, но стройные фигурки свидетельствовали о воздержании и умеренности будущих невест. Впрочем, сейчас им полагалось спать в своих постельках.
Шила улыбнулась и смущенно подошла к Кикахе.
— Гвин и я знаем, что ты женишься на одной из нас.
— И откуда вам это известно? — с усмешкой спросил он у девушки.
— Мы самые красивые и желанные. Нам подумалось, что возможно… — Она снова хихикнула и прикрыла ладонью лицо. — Мы решили дать тебе возможность узнать нас поближе. И тогда ты выберешь ту, кто окажется лучше.
— Вы, наверное, смеетесь надо мной, — ответил Кикаха. — У меня был трудный день — все эти обряды, полдня на ложе с Шимой, потом праздник…
— О–о! Мы думаем, ты справишься. Ты великий виру. И в любом случае никогда не вредно попробовать, правда?
— Я не знаю, можно ли так, — уступил Кикаха и обнял обеих девушек за талии. — Под моим навесом нас заметят. Куда мы можем пойти?
Ранним утром его сон нарушили громкие крики. Кикаха приподнялся на локте и осмотрелся. Обе девушки все еще спали. Он выполз из–под навеса и вскочил на ноги. Вокруг сновали встревоженные туземцы. Многие из них протирали глаза и спрашивали друг друга о причине суматохи. Человек на смотровой площадке что–то кричал, указывая в направлении моря. Дозорный на дереве тоже кричал и махал руками.
Щурясь от сна, вождь толкнул в бок Кикаху.
— О чем говорит Опвел?
Кикаха ответил, что из–за криков не слышит слов дозорного. Вергенгет поднял вверх правую руку, и через минуту в лагере воцарилась тишина.
Охрипший Опвел передал им весть дозорного с дерева:
— По берегу бегут мужчина и женщина. Их преследуют воины из племени таонов. Они скоро настигнут двух беглецов.
— Скажи, у этой женщины длинные волосы цвета воронова крыла? — прокричал Кикаха.
— Да!
— А волосы мужчины желтые или рыжие?
— Олин говорит, что мужчина чернокожий. У него курчавые волосы, которых мы еще никогда не видели.
— Анана! Анана и Маккей! — со стоном произнес Кикаха и бросился к воротам. — Анана!
Вергенгет прорычал приказ, и двое мужчин схватили Кикаху. Вождь гневно толкнул его в грудь и, задыхаясь от ярости, закричал:
— Ты сошел с ума! Тебе не устоять одному против многих! Таоны убьют тебя!
— Отпусти! — взмолился Кикаха. — Там моя женщина? Я должен ей помочь!
— Не глупи, — укорял его Вергенгет. — У тебя нет ни одного шанса.
— Значит, ты предлагаешь мне сидеть здесь и смотреть, как ее будут убивать?
Вождь повернулся и что–то прокричал Опвелу. Тот передал его слова Олину, а чуть позже сообщил ответ:
— Олин говорит, что насчитал двадцать воинов.
Вождь потер ладони и улыбнулся:
— Это хорошо. Нас больше, чем их.
Он начал отдавать приказы. Люди хватали оружие, седлали «лосей» и вели животных к воротам. Кикаха вскочил на своего мусоида и, как только створки открылись, помчался вниз по склону. За ним неслись Вергенгет и остальные воины.
Свалившись в канал, Анана снова начала карабкаться вверх. Вода доходила ей до груди, но она цеплялась за траву, перебирала ногами по скользким выступам и упорно взбиралась по склону.
Где–то над ней послышались крики, и что–то больно ударило ее по спине. Она едва не сорвалась вниз и, обернувшись, увидела футляр, в котором хранился рог Шамбаримена.
Сбоку неотвратимо надвигалась черная стена воды. У Ананы оставалось в запасе каких–то десять–двенадцать секунд, но ее ужасала мысль о потере рога. Без него им не выбраться из этого ужасного мира, и вместе с инструментом пропала бы их последняя надежда.
