Я, путаясь в полах длинного плаща, присела около Гарнии. Не хватало еще, чтобы и с ней что-то случилось, а то отца мне было мало.
— Гарния, сестричка, все со мной хорошо, я дома! — засюскала я с ней, чувствуя себя довольно глупо.
— Да, твоя правда! — взяла себя в руки экономка, гладя меня по голове, и с испугом, косясь мне за спину. – Вот поставим на ноги нашего отца и займемся твоим лечением! Уверена, граф никаких денег не пожалеет, чтобы тебя вылечить! – всхлипнула Гарния.
— Подожди-ка, — растерялась я, — о чем ты говоришь? От чего меня нужно лечить?
— Ну, как же!? – захлопала глазами женщина, — от горба, конечно!
Я фыркнула. А потом, боюсь, что у сестры возникло еще больше оснований считать, что мне требуется срочное и длительное лечение. Хотя, в этот раз, психиатрическое. Так как не припомню, когда в последний раз, я так громко и заливисто хохотала. После чего, вытирая выступившие на глазах, слезы, встала, и сняла с себя плащ.
Увидев за моей спиной не уродливый горб, а котомку с вещами, Гарния удивленно вздохнула и с облегчением засмеялась.
Мы с сестрой устроили такой шум, что отовсюду сбежались любопытные горничные, да подошел Виктор. Не посчитав нужным, кому-либо что-то, объяснять, отправились в мою комнату. Перекинувшись буквально, несколькими словами, Гарния ушла распорядиться, на счет горячей воды для меня.
Спустя пару часов, когда я накупанная, с заплетенными в толстую косу чистыми волосами, оделась в удобное домашнее платье, мы с Гарнией пошли в комнату графа.
Отец лежал на постели бледный, словно восковая кукла. Окна в комнате были закрыты и плотно зашторены. Ужасная обстановка для тяжело больного!
Я немедленно расшторила окна и немного приоткрыла одну створку, впустив в комнату свежий воздух. Затем присела на краешек кровати, и, взяв отца за вялую кисть, аккуратно пожала, вымучено улыбнувшись ему.
Увидев меня, глаза графа немедленно оживились, дыхание участилось, и губы тронула кривоватая улыбка.
— Папа, все хорошо, я вернулась! Приключений было достаточно, но меня, никто не обижал! Правда – правда! – поспешила я заверить отца, почувствовав, как зачастило его дыхание и судорожно сомкнулись пальцы на моей кисти. Сомкнулись пальцы! Боясь поверить в лучшее и ошибиться, я, как можно спокойнее, проговорила:
— Отец, сожми еще раз мне руку.
По пыхтению и покрасневшей коже его лица, я поняла, что он на самом деле пытается выполнить мою просьбу, но, к сожалению, у него, ничего не выходит.
Я нахмурилась, пытаясь поймать за хвост ускользающую мысль.
— Папа, а меня хотели за границу вывезти.
Дыхание графа снова стало частым, и на лбу выступили бисеринки пота, а рука снова вздрогнула, и пальцы слегка сжали мою кисть. Я же мысленно улыбнулась. Чувствительность в его теле еще была, поэтому, даже учитывая потерянное время, еще оставалась возможность восстановить отца после перенесенного инсульта.
Но сегодня, я хотела немного отдохнуть, переговорить с сестрами, и распланировать процедуры по реабилитации отца, а в первую очередь, я собиралась отправить в имение мужа голубя с письмом, сообщив о своем возвращении.
Немного посидев около отца, я пообещала ему вскорости его снова навестить. Тут пришла сиделка, которая принесла ему на обед перетертую в пюре вареную курицу в бульоне, и, введенное благодаря мне, в меню замка, картофельное пюре.
Приподняв с помощью подушек верхнюю часть туловища отца, я отпустила девушку, и принялась лично, с маленькой ложки, кормить его полужидкой пищей, а после, напоив компотом, позвонила в колокольчик.
Вернувшаяся сиделка, с улыбкой сообщила, что в этот раз, граф съел куда больше, чем обычно, и что теперь, он явно пойдет на поправку! С чем я с ней охотно согласилась.
Разыскав Гарнию, я попросила ее помочь мне отправить письмо Оливеру, но на мою простую просьбу, сестра очень странно отреагировала. Она сильно побледнела, и, запинаясь, тихо прошептала:
— Вчера вечером, Оливера арестовали гвардейцы императора. Нам об этом сообщил его отец, голубиной почтой.
Я села там, где и стояла.
Очнулась я в темноте, причем, почему-то, парящей под потолком, так как мои ноги свободно болтались в пустоте. Мгновенно сознание прострелило страхом. Неужто я снова стала чьей-то подселенкой!? А может, вернулась душа Авроры, и теперь я тайно обитаю в ее голове, как когда-то у Гарнии и Ядвиги.
Но вдруг, внизу, появилось большое пятно света, которое, словно подсвечивало разворачивающееся в нем, действо.
И там, я увидела Аврору! А по сути, себя, так как уже привыкла считать себя ею. Да уж, действительно, к хорошему быстро привыкаешь!
Единственное, чего я не совсем понимала, так это того, почему я вижу девушку со стороны. Ведь обычно, я смотрю как бы глазами «хозяйки» тела.