Итак, мне предстоял договорной брак по расчёту, в котором я получал за женой, немалое состояние и в придачу к нему, вздорное, капризное и высокомерное существо с ангельским личиком.
Теперь же, когда Аврора заболела, и я четыре месяца ждал ее выздоровления, я гнал от себя очень нехорошие мысли, подсознательно страстно не желая этого брака. И уже старался придумать, как заработать денег самому. Единственной проблемой было бы только осложнение отношений с графом, так как односторонний разрыв помолвки, нанесет ему сильное оскорбление.
И, всё же, мои мысли снова вернулись к поискам способа заработать денег, в том случае, если моя женитьба не состоится. Заниматься юриспруденцией, мне совершенно не хотелось, хотя отец часто твердил, что это сейчас самая престижная и высокооплачиваемая профессия. Возможно. Но, так как изначально законотворчество не вызывало у меня никакого энтузиазма, учился я, честно сказать, спустя рукава. Поэтому знания в моей голове, были соответствующие.
А вот, сельское хозяйство! Мне было жаль, что отец не отдал меня учиться аграрному делу, искренне желая мне лучшей доли. Но, что уж теперь! – вздохнул я своим грустным мыслям, и огляделся, узнавая знакомые места, где я резвился беззаботным ребёнком. И вот, вскоре я въехал в своё имение. Окраина села встретила меня настороженным молчанием.
Я приподнялся в стременах и, приложив руку козырьком ко лбу, всмотрелся вдаль. Но никого не было видно, даже собаки не лаяли. Куда они все подевались, вымерли что ли? — подумал я. Проскакав сквозь безмолвное поселение, я выехал на его окраину.
У самого ближайшего поля, я увидел столпившееся население всего посёлка. Люди размахивали руками и что-то выкрикивали. Выпрямив спину и расправив плечи, я придал своему лицу спокойное и уверенное выражение. Шагом, подъехав к сборищу, услышал конец разговора. Громче всех ругалась тётка Матрёна, местная травница, с моим управляющим Прохором.
— Это же, сколько можно у нас кровь пить!? – верещала она. — Вы требуете подати, а зерно на посев не даёте! Вот где наш Барин? Я ему всё скажу! — Разорялась знахарка.
Управляющий, увидел меня, стоящего позади женщины и чуть не подавился. Он пытался вставить слово, чтобы остановить поток брани женщины, но та буквально не давала ему этого сделать и продолжала кричать и ругаться. Проследив за взглядом управляющего, один за другим, крестьяне поворачивались, и замечали меня. Вскоре, недовольный ропот полностью прекратился, слышен был только визгливый голос женщины. Наконец-то до неё тоже дошло, что какая-то подозрительная тишина вокруг образовалась и удивлённо оглянулась. Тут взгляд Матрёны, наконец, наткнулся на меня, и женщина мгновенно покраснела, вспомнив, что именно, она только что говорила, и кричала.
Я спешился, отдав повод, кузнецу Степану и вышел вперёд, встав рядом с Прохором. Оглядел замерших в ожидании людей и заговорил:
— Дела наши плохи и вы как никто знаете это. Так уж сложилось, что мой отец был вынужден для лечения матери заложить имение. Теперь же, ради спасения своего дома и ваших домов, я готов был жениться по расчёту. Но, увы, всё сложилось так, что моя будущая жена слегла, проболев два месяца, вот уже еще два месяца, как она находится в беспамятстве. Сможет ли она поправиться или нет одному Господу Богу известно. В настоящее время положение таково: или мы совместными усилиями пытаемся как-то расплатиться с долгами, и потом я смогу вам помогать. Или я буду вынужден продать имение, а каков будет ваш новый Хозяин, этого никто не знает. – Я внимательно оглядел притихших крестьян и продолжил. – Возможно, он будет очень богат. Но даст ли он от своих богатств вам хоть медный грош, этого мы не можем предугадать. Многие ли баре помогают своим холопам, раздавая зерно для посевов и помогая продуктами в неурожайный год? — Я опять сделал паузу, давая возможность людям, самим ответить на этот вопрос. Хотя, он был очевиден.
Мой отец, князь Винсент Райли, слыл необыкновенно мягким и щедрым человеком, поэтому между ним и его крепостными крестьянами, давно сложились весьма необычные, неформальные отношения. Ни как между Хозяином и холопом, а как между отцом и неразумным дитятей. Крестьяне не особо утруждали себя поклонами, но зато чуть что, бежали к моему отцу за помощью.
— Подумайте хорошенько. – Добавил я, и внимательно посмотрел на людей.
Крестьяне понурили головы и искоса принялись переглядываться, лица при этом у всех были очень виноватые. Вперёд вышел староста деревни Егор Лукич, помяв в руках свой старый картуз, он, посмотрев на меня, сказал: — Князь, думаю, что выскажу мнение большинства. Нам, конечно, всем сейчас очень трудно, но мы не хотим другого Хозяина. Но барин, у нас на самом деле нет денег и нечем платить подати. Как нам быть?
Я шагнул к старосте и, похлопав старика по плечу, сказал: