Гарния резко, словно из нее вынули до этого державший ее спину прямой, стержень, села на кровать. Точнее, на лежавшее, на ней бежевое платье, все из той же коллекции, подаренных графом, вещей. Видимо, перед приходом экономки, Ядвига занималась его переделкой. Девушка невольно опустила удивленный взгляд на примятый наряд, на который приземлилась гостья. Последняя, проследила за взглядом сестры, но так и осталась сидеть на месте. Грудь женщины, тяжело вздымалась. По всему было видно, что ее решимости хватило только на то, чтобы прийти сюда. А в данный момент, скользя рассеянным взглядом по мебели и вещам Ядвиги, Гарния собирала последние силы для трудного признания.
Я не выдержала этой душещипательной сцены, и не сразу обратила внимание, что бесцельно мечусь по тёмным коридорам в голове экономки. Заметив это обстоятельство, я срочно вернулась к глазам-окнам, боясь пропустить развитие событий. Вмешиваться я не собиралась. Все изначально пошло не по моему плану, но, к счастью, все закончилось хорошо! Поэтому, я мысленно «держала кулачки», чтобы признание старшей сестры не оттолкнуло от нее, младшую.
Наконец, Гарния решилась.
— Ядвига, я должна тебе кое в чем признаться! – с дрожью в голосе, начала она. – Вернее, во многом должна признаться! Я, я очень виновата перед тобой! – Гарния, поднесла к носу платок, который до сего момента беспрестанно теребила, и громко высморкалась. – И, если ты не сможешь меня простить, я конечно, пойму!
— Ну, что ты! О чем ты говоришь? Как ты можешь быть в чем-то передо мной виновата, если с момента моего появления в этом замке, всегда заботилась обо мне, как мать родная! – Ласково погладила Гарнию по руке, Ядвига.
— Я не мать. Я твоя старшая сестра! – хрипло произнесла женщина.
Ядвига ахнула.
А Гарния, словно боясь, что та ее не дослушает и прогонит, начала торопливо рассказывать свою историю. За окном вовсю, светило солнце, пели птицы, ветерок весело играл с занавеской, но две сестры, ничего этого не замечали. Они словно перенеслись в грустное прошлое Гарнии.
Женщина начала издалека, рассказав, как забеременела ее мать и как она сама жила в этом замке, не признанная отцом и одинокая, после смерти матери.
Рассказала о своих переживаниях и страхах, об обиде на отца и ревности к новорожденной малышке. Она рассказывала все и без прикрас. А за моими окнами-глазами, шел дождь. Это плакала душа женщины.
Закончила Гарния рассказом о том, как повинилась перед отцом, и что он обещал признать незаконнорожденных дочерей, сразу, после свадьбы Авроры. Но вот, всхлипнув последний раз, женщина замолчала, с волнением ожидая того, что скажет ей сестра.
— Дааа! – прошептала пораженная рассказом, Ядвига. А затем, хихикнула, и добавила: — Вот беситься будет, эта змея подколодная, — Аврора! Иди ко мне, сестренка, обниму!
Если я считала что перед балом в честь выздоровления Авроры, в замке царила ужасная суета, то на самом деле, это было, лишь легким волнением.
На все четыре, оставшиеся до свадьбы дочери графа, дня, замок заполонили чужие люди. Разодетые в пух и прах устроитель празднеств и его помощники, словно яркие павлины гордо расхаживали по всем помещениям замка, без зазрения совести, заглядывая даже в личные комнаты.
Особенно часто, как ни странно, «ошибался» сам распорядитель свадеб, вламываясь, как бы случайно, в комнату Гарнии! При этом, он дико извинялся, но жадно шарил глазами по телу экономки. Справедливости ради, нужно заметить, что у Гарнии для ее возраста, была очень даже подтянутая фигура. Наверное, не последнюю роль сыграла наследственность, но и беготня по лестницам замка тоже, способствовала поддержанию упругости ягодиц, тонкой талии и царственной осанки.
Я представила ее одетую в одно из перешитых платьев Авроры, да при макияже… А еще, представила капающего на пол слюнями, при виде нарядно одетой женщины, приставучего распорядителя. Но самое главное, чтобы все это увидел дворецкий! Я очень надеялась, что и преображенная дама сердца и ее новый поклонник из столицы, разожгут ревность в стеснительном ухажере и сподвигнут его на более решительные действия.
На что, собственно рассчитывал распорядитель, было не понятно. Не смотря на то, что он был модным столичным устроителем празднеств и имел немалый доход, в глазах Гарнии это не являлось достоинством. А вот его субтильная внешность, была существенным и неисправимым недостатком.
Это был худощавый, невысокого роста мужчина, предположительно возраста Гарнии. Узкое и остроносое личико которого, «украшала», уже выходившая из моды, нарисованная на щеке, «мушка», которая, при этом, часто оказывалась смазанной, являя собой росчерк чёрной «кометы» на щеке мужчины.
По всей видимости, ему было не привычно носить ее. И, наверное, в запарке, он периодически тер лицо, смазывая свое сомнительное «украшение». Как я предположила, под черной точкой он скрывал не вовремя выскочивший прыщик. Гарния и Ядвига, долго смеялись над этим.