Многоликий странник полностью

– Просто мне всегда раньше казалось, что в тот последний поход, во время которого Дули погиб на Мертвом Болоте, они с Эригеном отправились вместе. Да и не вдвоем, а с отрядом лучших виггеров. Почему вы улыбаетесь? Разве не так?

Харлин сиял и не скрывал этого. Похлопав Хейзита по руке, он сказал:

– Фейли был прав, когда говорил, что тебе в наблюдательности не откажешь. – Хейзит не помнил, чтобы арбалетчик когда-нибудь хвалил его за это качество, а тем более – в присутствии старика, но промолчал, слушая дальше. – Но ты не заметил еще более странную на первый взгляд вещь, делающую этот рассказ совершенно не похожим на привычные нам сказки. Что такое «спустя две луны», как ты считаешь?

– Через два дня?

– Сначала я тоже так думал. Но потом пришел к выводу, что раньше время измерялось не просто лунами, а полными лунами. Ведь из полной луны довольно скоро получается серп, который никто луной не назовет. И если я прав, а на мою правоту указывают многие другие места в тексте, то между отъездом из замка этих двух героев прошло не меньше пятидесяти, а то и больше, дней. Согласитесь, за это время с Дули могло произойти все, что угодно, о чем Эриген, которого теперь обвиняют в предательстве, даже не предполагал.

– Но ведь это меняет всю историю! – воскликнул Хейзит, воспринимая услышанное как настоящее откровение и переглядываясь с внешне невозмутимым Фейли.

– История, к сожалению, уже изменена, – вздохнул Харлин. – История, которую по заказу Гера Однорукого, а теперь и Ракли, правит своей уверенной рукой старший писарь Скелли. Перед вами единственный свиток, где она изложена такой, какой застал ее я, без пропусков и вставок. И если кто-нибудь, кто сменит Скелли на его посту, заглянет в восстановленные после того злосчастного пожара рукописи, в этом самом месте он узнает, что Эриген отправился в поход вместе с Дули и что в решительный момент он повел себя как последний предатель и обрек великого друга на бесславную смерть. Разве не эту легенду рассказывают вабоны уже сегодня, хотя прошло не так уж много зим? Правда, этот пример не самый удачный, поскольку я тоже знал именно такое толкование еще с детства, поскольку оно лучше всего устраивало род Ракли. Но когда нужда заставила взяться за старые свитки, они воспользовались ею, чтобы исправить все лишнее. И я оказался всего лишь тем, кто обнаружил весь этот обман.

– И вы им не помешали? – Хейзит сел прямо на пол и водил отсутствующим взглядом по ячейкам.

– Помешал, – усмехнулся писарь. – Результат этого ты видишь перед собой. В то время я был наивен и недооценивал многих вещей. А папаша Ракли оказался прозорливым и спохватился почти вовремя. Сам он писать и читать не умел за ненадобностью, но насчет меня и моей молчаливой работы у него закрались кое-какие подозрения. Почему-то его выбор пал на Скелли. Вероятно, он решил, что парень несмышлен и безобиден настолько, чтобы выведать правду и при этом ничего толком не понять. Без моего ведома они вдвоем прошли в хранилище и стали разбираться, что к чему. Я так и представляю себе эту картину: старый Гер возвышается на стуле старшего писаря, а Скелли, устроившись у него в ногах, звонко читает ему плоды моих бессонных ночей. Например, о том, что у Дули, в отличие от общеизвестной легенды, была не одна, а целых две жены: Рианнон, от которой и берет начало род Ракли, и Лиадран, у которой от него тоже успел родиться сын.

– Но ведь Лиадран была сестрой Дули! – не сдержал удивленного восклицания молчавший до сих пор Фейли.

– Да, но только по той версии, которую передают из уст в уста и которая теперь красуется на видном месте в хранилище замка. А на самом деле его младшая сестра умерла в детстве, о чем мы узнаем, когда сегодня читаем про то, как Дули оплакивает ни с того ни с сего попавшую под копыта его Руари маленькую девочку. Переписывая историю по заданию Гера и Ракли, Скелли поступил хитро, сохранив основной ход событий, но изменив их порядок или суть. Так родная сестра гибнет по его вине, но в облике никому не известной девочки-простушки, а законная жена превращается в не менее законную сестру и тем самым ее потомки уже не считаются потомками Дули.

– А если они живы? – Хейзит пытался осознать то, о чем говорил старик.

– Кто живы?

– Ну, ее потомки. Разве тогда у Ракли не появятся противники, которые имели бы право оспорить его главенство над вабонами?

– Мне нравится, что ты все схватываешь на лету, – рассмеялся Харлин, хотя ничего веселого в их разговоре Хейзит не видел. – Попал в самую точку!

– Что вы имеете в виду?

– Потомки Лиадран живы и по сей день. Только сами они об этом не догадываются. Потому что их родословная изменена той же рукой, что переписала нашу историю, и повторяет лишь изустные предания, никогда не соответствовавшие действительности.

– Но кто они?

– Я не знаю.

– То есть? – опешил Хейзит.