Многоликий странник полностью

Хейзит припомнил, что и строительством в замке ведали отнюдь не опытные каменщики. Хокан, его покойный отец, был хоть и мастером, но всего лишь одним из доброго десятка ему подобных, каждый из которых вел отдельную часть работ: кто занимался башнями, кто мостами, кто внутренними постройками, кто земляными укреплениями. При всей своей заинтересованности в результате их совместных усилий Ракли нечасто вмешивался в повседневные нужды строителей. С ними все мастера шли к человеку по имени Эдлох, который сам принимал решения, улаживал споры и выделял деньги на закупку необходимых материалов. Даже сделавшись подмастерьем, Хейзит никогда не разговаривал с ним лично и только раза два видел издали. В свое время отец отзывался о нем как о руководителе грамотном и смелом. Последнее качество Хокан ценил в представителях всех ремесел, кроме собственного. Он считал, что строитель должен быть в первую очередь осмотрительным, чтобы потом никому не приходилось исправлять за ним допущенные в спешке ошибки.

– А о самом Норлане вы что-нибудь слышали, вита Ротрам? – вышел из задумчивости Хейзит. – Давно он сюда повадился? Что-то мне не приходилось видеть его у нас раньше.

– Я некоторое время назад приболел по глупости, а когда выздоровел, он уже тут сидел. Когда же это было? Хм, да пожалуй что вскорости после твоего отъезда. Выходит, давненько. Меня твоя мать тогда тоже просила о нем справки навести. Очень беспокоилась за Веллу. Это она сейчас к парню благосклонна, а поначалу сестричку твою к нему не подпускала, сама норовила обслужить.

– И что вы такое ей рассказали, что она теперь готова его мне в пример ставить?

Ротрам лишний раз заглянул в пустую кружку и призывно поднял руку. Подбежавшую Веллу он удивил тем, что отказался от новой порции, а попросил принести ему чего-нибудь эдакого закусить.

– Мама давеча новое блюдо придумала, – сообщила девушка, строя глазки брату. – Куриные потроха, запеченные прямо в репе. Я еще не пробовала, но многие хвалят.

– Из твоих уст, дитя, даже потроха звучат соблазнительно, но я надеюсь, что не обижу ни тебя, ни Гверну, если воздержусь. Не завалялось ли у вас там пожевать чего-нибудь попроще?

– Есть огуречная каша с мясом поросенка. Есть куриная грудинка, нашпигованная грибами в вашем любимом остром соусе.

– Вот оно! Конечно, грудинку! Тут и думать нечего. Ай, молодец какая! – Последнее замечание относилось уже к самой Велле, которая упорхнула в направлении кухни, чересчур, как показалось Хейзиту, откровенно виляя бедрами. – Пиво без закуски все равно, что… ну да ладно, тебе это пока рановато. Так о чем мы бишь?

– О том, что вам удалось выяснить по этого Норлана? – подсказал Хейзит, уже успевший узнать на заставе продолжение поговорки, но не ставший возражать.

– А все оказалось очень даже просто. Я тебе про Тивана только что рассказывал?

– Рассказывали.

– Ну, так вот это его сын.

– Сын?!

– А что тебя удивляет? У него, говорят, и дочь имеется. – Ротрам пожал плечами, поискал глазами Веллу и продолжал: – А, кажется, понимаю. Ты удивлен, что сын главного мерга ходит с одним желтым лепестком. Не знаю точно, но думаю, что это заслуга Ракли. Он не допускает, чтобы виггеры, а тем более из его ближайшего окружения, а тем более из среды гвардейцев перепрыгивали через звания и становились командирами по праву рода, а не по заслугам и опыту. Собственные его дети, разумеется, другая история, но что до остальных эделей, то для них никаких исключений он не делает.

– А Норлан – эдель?

– Самый что ни на есть! – Ротрам даже присвистнул, правда, это уже относилось к принесенной Веллой грудинке, из которой на тарелку соблазнительно вытекал красный соус. – Спасибо, дитя! Хоть на склоне зим душу отведу. Мы тут, кстати, о тебе говорим.

– И что вы обо мне такого говорите? – подсела девушка на лавку к брату, делая жест матери, что, мол, помнит о своих обязанностях. – Небось, гостей моих обсуждаете?

– А у тебя уж и свои гости появились? – хмыкнул Хейзит. – С каких таких пор? И почему это, интересно, твои?

– Да потому, что если меня нет, то и они уйдут, вот почему.

– Это она точно говорит, – подтвердил Ротрам. – Я сам наблюдал, как тот же Норлан заглядывал с улицы в дверь, видел, что сестренки твоей след простыл, и поминай, как звали.

– Так вот вы о ком! – стукнула ладошкой по столу Велла. – Вита Ротрам, и вы туда же!

– Так я любя, – расплылся в улыбке торговец.

– Вот посмотрите лучше, что он мне подарил сегодня. – И с этими словами девушка достала из кармашка фартука довольно большой, гладко отшлифованный камень серого цвета со сквозными прозрачными прожилками. Казалось, камень распилен на несколько частей и снова склеен густой древесной смолой, в которой виднелись даже крохотные пузырьки воздуха. – Правда, чудо? – Хейзит попытался рассмотреть камень из своих рук, но девушка не отдала, опасаясь потерять такую красоту навсегда. – Вам нравится, вита Ротрам?

– Забавная штучка, – согласился старик. – Хотел бы я знать, где такую можно найти. Как будто камень, а и не камень вовсе.