Теперь взгляды всех ребят перескочили на неё.
— Тебе кого? — спросил Серёжа. У него был ровный голос, идущий прямо из горла, и татуировка на руке с часами. Сколько ему было лет?..
Тамара быстро нашла слова.
— Я… новый участник.
Ребята неуверенно переглянулись.
— Ты хочешь в театральный клуб? — уточнил Костя Соломин так, будто Тамара могла ошибиться.
— Тогда тебе нужно к Свете, наверное… — сказала ей Нюра, снова оторвавшись от книги.
— На самом деле, ловить тебе здесь особо нечего, — признался Серёжа, сунув руки в карманы. Видимо, решил идти ва-банк. — Здесь не проводится репетиций, на мероприятия нас больше не зовут…
— Тогда почему вы сами до сих пор здесь? — напрямую спросила Тамара.
Серёжа пожал плечами.
— Да просто время коротаем.
— Мне здесь нравится, — признался вслед за ним «глупый» Костя Соломин. — Тут своя атмосфера, можно поболтать и чай попить. А можно вообще не приходить, и никто слова не скажет.
— Мы просто учимся в одном классе, — пояснила Нюра с Гардеробуса. — Вот и ходим сюда посидеть после школы.
— А скоро его вообще закроют, — опять взял слово Серёжа. — Так что иди лучше ищи какой-нибудь другой клуб. Здесь — просто пародия на то, что было раньше.
— Света мне сказала то же самое, — ответила Тамара, снимая куртку и вешая её на крючок. Она осталась в белой школьной рубашке и тёплых спортивных штанах. — Вы — все, кто тут есть?
— Формально есть ещё один парень, — ответил Серёжа, видимо, бывший тут за главного (так как по большей части говорил именно он), — но он не с нами. Так что уже давно тут не появляется.
— Ясно, — Тамара кивнула.
Она прошла на середину комнаты, встав перед грудой театральных вещей, расставила ноги, обеими руками упираясь в поставленный перед собой Стикер, и произнесла на весь небольшой зал:
— Я хочу вступить и поставить здесь спектакль!..
Её энтузиазма никто из троицы не разделил. «Глупый» Костя махнул рукой, а Серёжа почесал шею и поморщился.
— Как бы помягче сказать…
— У тебя ничего не выйдет.
— Вчетвером — конечно не выйдет! — уверенно сказала Тамара. — Но я хочу привести ещё людей. И тогда всё получится!
— Ты откуда такой оптимисткой родилась? — удивился Костя Соломин, подняв брови. Он смотрел на неё удивлённо, а Серёжа — оценивающе. Они оба не верили.
— Набери хоть сотню людей — кто учить-то будет? — задал вопрос Серёжа, скрестив руки. Он спрашивал совсем не зло, и не с досадой, а по делу. По его лицу было видно, что он готов согласиться, если Тамара всё ему расскажет.
— И кто нас выступать пустит? И куда — спросил вслед за ним Костя Соломин.
— И ты-то сама кто и откуда? — спросила с Гардеробуса Нюра. Она единственная из всех смотрела на Тамару с неподдельным интересом.
И той было что ответить. Она — как учила её бабушка — задрала нос вверх и отрапортовала громко и весело:
— Меня зовут Тамара Суржикова! Восьмой класс 76-й школы! Пятнадцать лет! И я хочу поставить здесь спектакль!..
…Громкие слова её были вновь встречены молчанием.
— Меня Серёжа звать. Там, на шкафу — Нюра Колодкина, а этот увалень — Костя.
— Очень приятно, — подтвердил «увалень» Костя.
— Что до «поставить спектакль»… — продолжил Серёжа, — Света пыталась, и у неё не вышло, а она — дочка Виктора Саныча. Вот при нём было клёво. А заменить его никто не смог.
— Был тут один «молодой руководитель», — подал голос Костя, — кто-то из политических, что ли. Хотел здесь снимать пропагандистские ролики под депутатов и на этом зарабатывать. Света ему бойкот объявила, и мы с ней, естественно, тоже. Он и сбежал. Больше не появлялся…
— А другой всё время требовал снимать всякую чушь, и всегда был недоволен, — поделилась Нюра. — Потом он к двум девочкам приставать начал, и Света его в шею погнала.
— А третий был ни о чём, — снова заговорил Серёжа. — Давал нам задания и уходил бухать. При этом сделали, не сделали — нисколько его не волновало. На такого надеяться себе дороже.
— И что, он до сих пор руководит?
— Да кого там… Ушёл в запой и месяца три уже не появляется, вот клуб и развалился окончательно. Людей-то и так было не очень много… после предыдущих придурков.
— А почему Света сама не станет руководителем? — Тамара прошла вперёд и присела на большой предмет, покрытый пыльной тканью.
Ей ответил Костя Соломин:
— Она говорила, что у неё склад ума не такой, чтобы кем-то руководить. Человек она хороший, но просто не подходит для такого.
Тамара вздохнула носом. Стикер ехидно ухмылялся, чувствуя, как стремительно падает её уверенность. И это злило.
— Видишь, в чём ещё проблема? — подытожил Серёжа. — Не столько в людях, сколько в тех, кто всех соберёт вместе, сплотит и скажет, что делать. В театральном без таких людей — никуда.
— Ну так давайте сами попробуем, — сказала Тамара негромко, — иначе «Стаккато» закроют. Ведь если сюда может прийти кто-то… ну совсем уж отстойный. То давайте делать всё сами. Сами будем ставить спектакли и играть их. И тогда клуб снова заживёт.
— А если кто-то не захочет играть — кто его заставит? — задала резонный вопрос Нюра, до сих пор не слезающая с Гардеробуса.
Вопрос был настолько неожиданным, что Тамара замолчала.
