Жизнь американского философа Уильяма Джеймса (1842–1910), ведущего представителя прагматизма и функционализма, которого принято называть «отцом современной психологии», не была богата событиями, не считая того, что он дважды удостаивался чести возглавить Американскую психологическую ассоциацию, основал в Гарварде, где бессменно преподавал, первую в США лабораторию прикладной психологии, а на склоне лет увлекся спиритизмом. Ho зато после смерти великого ученого начались приключения его теорий, которые то опровергали и низвергали, то вновь возносили на пьедестал, то благополучно забывали – чтобы вернуться к ним десятилетия спустя.«Многообразие религиозного опыта» – один из наиболее известных трудов Джеймса, в котором он сосредоточивается на психологической проблематике религиозных и мистических переживаний, резко разграничивает психологическую природу философского опыта и его философское значение и указывает на необходимость отличать практическую ценность какого-либо религиозного феномена от вопроса о происхождении этого феномена, отвергает идею о превосходстве науки над религией, настаивая на их раздельной и не подлежащей сравнению ценности, и создает настоящую классификацию наиболее существенных черт религиозной жизни – от приоритета у верующего духовного мира над видимым до его уверенности в спасении.В формате PDF A4 сохранён издательский дизайн.
Своим возникновением эта книга обязана той высокой чести, которая была мне оказана в 1901–1902 гг. приглашением прочесть ряд лекций на учрежденной посмертной волей лорда Джиффорда кафедре по Естественной Религии в Эдинбургском Университете. – Обдумывая предмет двух курсов, по десять лекций каждый, которые мне предстояло прочесть, я хотел сначала посвятить первый из них психологическому описанию «Религиозных стремлений человека», а второй, – более теоретического характера, – «Удовлетворению этих стремлений философским мышлением». Ho совершенно неожиданно разросшийся психологический материал принудил меня, когда я приступил к выполнению своего первоначального плана, отвести второй теме самое незначительное место – и, таким образом, описание религиозного душевного склада заняло все двадцать лекций. В последней из них я только намекнул на свои собственные философские заключения, и если читатель пожелает немедленно узнать их, пусть обратится ко второй части «Выводов» и последующему «Послесловию» этой книги. Я надеюсь, что мне еще удастся когда-нибудь изложить их в более полной и совершенной форме.
Придерживаясь того мнения, что широкое ознакомление с конкретными и индивидуальными частностями дает более ценное и глубже захватывающее знание, чем отвлеченные формулы, как бы глубоки они ни были, я решился ввести в свои лекции большое число конкретных жизненных примеров, причем умышленно выбрал для этой цели самые резкие и крайние проявления религиозного душевного склада. Поэтому, быть может, некоторым из читателей прежде, чем они ознакомятся со второй половиною этой книги, покажется, будто я представил религию в карикатурном виде; они решат, что религиозные переживания и благочестие, с которыми им придется встретиться в моих лекциях, слишком экзальтированы, чтобы можно было считать их нормальными. Ho я все же надеюсь, что, если у читателя достанет терпения прочесть эту книгу до конца, такое неблагоприятное впечатление у него рассеется, – потому что в конце книги я пытаюсь сочетать религиозные побуждения с другими побуждениями и принципами здравого смысла, которые служат коррективом к возможным преувеличениям и крайностям односторонних выводов и позволяют каждому читателю еще более умерить резкость моих заключений, сообразно личному его мнению.
За помощь, оказанную мне при составлении этих лекций, я чувствую себя очень обязанным и выражаю свою искреннюю благодарность Эдвину Д. Старбэку из Стенфордского Университета, любезно предоставившему мне пользоваться своим обширным собранием рукописного материала; Генри У. Ранкину из Восточного Hoртфильда, с которым мне не пришлось увидеться, но который выказал мне дружеское расположение и сообщил драгоценные для меня сведения; затем Теодору Флурнуа из Женевы, Каннингу Шиллеру из Оксфорда и товарищу моему Веньямину Рэнду за доставленные мне материалы; наконец товарищу моему Диккинсону С. Миллеру и друзьям Томасу В. Уорду из Нью-Йорка и Винценту Мотославскому из Кракова за ценные советы и указания. Прибавлю, что чувствую себя не в состоянии выразить здесь всей благодарности, которой я обязан покойному Томасу Дэвидсону за личные беседы со мной и за разрешение пользоваться его библиотекой в Гленморе.
