И хотя Питер давал себе вполне четкий отчет о том, что скорее всего Харли откровенно водит его за нос, ну или как-то приукрашивает свою историю, разбираться с этим всем у него просто не было времени. Он планировал дать Кинеру кипу психологических тестов, где была шкала лжи, а также поговорить с Тони Старком, как только тот вернется из Сиэтла, куда они с Пеппер полетели на переговоры. Конечно, всех подробностей своего разговора с Харли он не мог рассказать, но в общих чертах оговорить состояние парня стоило, и Питер на самом деле хотел, чтобы в этот раз он не ошибся, так как вещи о которых ему рассказал пацан были чудовищными и такое никто не должен переживать.
Пока что у Питера и без Кинера проблем хватало, так как он должен был провести полную диагностику Баки Барнса, а это дело на пару часов, при том, что сержант находил причину покинуть кабинет психолога, как можно скорее. Пока что, попытки вернуть Джеймса на сеанс были провальными в десяти случаях из десяти и Паркер успел применить множество стратегий, чтобы его усилия увенчались успехом. Что касается подавляющего большинства Мстителей, то тестирование прошли все, кроме Баки, Сэма и Рамлоу, но двое последних улетели на задание, и еще оставался Старк, но там все было еще хуже, чем с Барнсом.
— Большое черное пятно, — говорит Баки совершенно безучастным тоном, смотря на карточку в руках Питера. Он не понимал, как эти кляксы помогут ему победить долгое и глубокое ПТСР, которое формировалось все то время, что он провел в плену ГИДРЫ, подвергаясь пыткам. Но Паркер лишь менял изображение, сделав пометку в своем блокноте.
— Хорошо, мистер Барнс, а так? — мягко интересуется Питер, мысленно ликуя, ведь он смог уговорить Барнса задержаться в кабинете ровно настолько, насколько будет нужно и тот пообещал попробовать. Во многом, такое решение он принял из-за Стива, который был настроен решительно в вопросе реабилитации своего старинного друга. В любом случае, Роджерс склонен считать, что уж лучше Питер, чем кто-то из правительства.
— Еще одно черное уродливое пятно, — ответил Баки, сонно зевая В кабинете Питера была такая неприятная атмосфера, от которой очень хотелось спать. Он даже подумал о том, что скорее всего Питер зажигает тут ароматические свечи, но во время сеанса их точно не наблюдалось.
— Ладно, — Питер снова меняет карточку. На этот раз на ней нечто, похожее на осьминога или кракена, но возможно, кто-то увидел бы в этом рисунке солнце или медузу, но по тому, как в миг напрягся Баки, Питер понял, что он видит в кляксе что-то неприятное или страшное, — мистер Барнс? — попытался привлечь его внимание солдата, который тяжело дышал, уставившись на то место, где всего лишь миг назад была карточка с тем рисунком.
Слизкие щупальца ГИДРЫ распространялись повсюду. Они проникали в каждый, даже самый потаенный, уголок его сознания, заставляя испытывать нереальную боль, что пронизывала каждую клеточку его и без того изувеченного пытками тело. Мысли и воспоминания, чувства, эмоции все, что имело хоть какое-то значение, рассыпалось пеплом с каждый новым ударом тока. Оставался лишь чистый лист и непонимание того, кто он и как тут оказался. Он стал лишь пешкой.
— Мистер Барнс! Баки! Джеймс, — Питер предпринимал все возможные попытки вырвать Баки из состояния панической атаки, но тот продолжал смотреть в одну точку, полностью потеряв связь с реальностью.
Баки снова оказался в том холодном и страшном месте, где его держали. Гулким эхо в голове солдата отдаются голоса надзирателей и лязг металлических инструментов. Он хочет вырваться, но его держат так крепко, что даже пошевелиться — непозволительная роскошь, не говоря уже о побеге.
— Баки, все хорошо, ты в безопасности, больше никто не причинит тебе вреда, — Питер осторожно водил рукой по потной спине Барнса, перебирая пальцами мокрую ткань кофты.
Баки пытался уловить голос Питера так как отчетливо понимал, что тот пытается говорить с ним, но пока что слова Паркера трудно улавливались и он не мог зацепиться за них.
— Баки, просто дыши глубже, все в порядке, — не останавливался Питер, так как понимал, что не может оставить человека в таком состоянии и что Баки нужна серьезная помощь.
Барнс делает глубокий вдох и на выдохе его ведения того ужасного места становятся не такими четкими, как сначала, а на втором выдохе и вовсе пропадают. Он снова оказывается в привычной обстановке кабинета Питера, которая сейчас не кажется такой неприятной и чужой. Тут его хотя-бы не пытают и не стирают память.
— Я снова был в том месте, где они меня держали, — бормочет Баки, окончательно отойдя от шока и паники, — иногда я вижу эти лаборатории в своих снах, как и то, что мне предлагали сделать.
— Я выпишу вам успокоительные, — с сочувствием бормочет Питер, возвращаясь на свое место за столом.
— Серьезно? — Баки даже становится смешно от такого предложения, ведь какие-то тупые таблетки не в силах исцелить его чувство вины и страх за то, что он может снова проснуться оружием.
