Матильда посмотрела на мою ногу, лежавшую на бортике ванны. Я ждал, догадываясь, что произойдет дальше.
– Я вам помогу.
Она села на край ванны, и я приподнял ногу, чтобы ей было удобнее размотать бинт. Тишину нарушали лишь тихий шорох марли и звук падающих из крана капель. Голая нога показалась мне бледной и тощей, незнакомой, будто чужой. Нанесенные капканом раны затянулись и стали похожи на покрытые коростой, сморщенные рты. Выглядели они по-прежнему страшно, но воспаление уменьшилось. Я давно покончил с антибиотиками, а болеутоляющее в последний раз принимал от головной боли с похмелья.
Прикосновения Матильды стали мягче, когда она наклонилась рассмотреть ступню. Ткань ее рубашки коснулась пальцев на ноге.
– Не пора снимать швы? – спросил я.
– Нет.
На мой взгляд, было уже можно.
– Сколько еще ждать?
– Недолго. Но уже сейчас бинт можно снимать на ночь. Ранам полезно подсыхать на воздухе.
Я опустил ногу в ванну, и Матильда встала с бортика. Я ощущал ее присутствие, моя лежавшая на краю ванны рука находилась всего в нескольких дюймах от ее ноги. Мы не глядели друг на друга, но мне вдруг стало ясно, что она чувствует то же, что и я.
– Мне надо возвращаться в кухню, – сказала Матильда. – Готовить обед.
Пар, казалось, сгустился вокруг нас и своим покровом скрыл от остального дома. Стоило мне пошевелить рукой, и я бы ее коснулся. Матильда не смотрела на меня, однако я заметил, что ее губы пусть немного, но раскрылись, а щеки порозовели не только от жары. Я начал поднимать руку, но Матильда, словно между нами существовала невидимая связь, в то же мгновение отступила назад.
– Завтра наложу вам новый бинт.
Я схватился за край ванны и слегка подтянулся в воде, будто только это и собирался сделать.
– Хорошо. Спасибо.
Пар взвился клубами, когда Матильда открыла и закрыла за собой дверь. После ее ухода в ванной еще некоторое время держался ее запах. Соскользнув вниз, я погрузился в воду, и мир домашних звуков сменило подводное эхо ударов и треска. Закрыв глаза, я представлял, как возвращается и стоит надо мной Матильда. Или не она, а Греттен.
Или Арно.
При этой мысли я выскочил из горячей воды, но в ванной никого не было, кроме пляшущих в невидимых струях воздуха демонов пара. «А ведь перегрелась тут не только вода», – подумал я.
И, взяв мыло, принялся смывать с себя грязь.
– Кто такой Жюль?
Джез застыл, не донеся до рта сандвич со свиной грудинкой. Покосился на меня и положил его на тарелку.
– Какой Жюль?
Мы сидели в кафе неподалеку от нашей лингвистической школы, которая представляла собой лишь несколько комнат над конторой страховых маклеров. Кафе было маленьким, пропахло жареной едой и перестоявшим чаем, и под окном проходила шумная дорога. Но ходить сюда было удобно, и Джез закрывал глаза на эстетическую сторону вопроса, отдавая должное низким ценам.
– Жюль, тот что с Хлоей.
Он попытался изобразить удивление.
– Э-э-э… нет, не думаю…
Враль из него был никудышный; и если у меня еще оставалась надежда, что я мог ошибаться, то теперь она угасла.
– Кто он?
– С чего ты взял, что я знаю?
– С того, что ты живешь с Жасмин, а Хлоя ее лучшая подруга.
– Спроси саму Хлою.
– Она мне ничего не говорит. Колись, Джез.
Он с несчастным видом почесал затылок.
– Жасмин взяла с меня слово, что я ничего не скажу.
– Я ей не признаюсь. Все останется между нами. Прошу тебя.
Джез вздохнул.
– Он бывший дружок Хлои, полное дерьмо. Но она с ним расплевалась сто лет назад. Теперь это все в прошлом.
Я посмотрел в чашку с кофе.
– У меня такое впечатление, что она с ним снова встречается.
Джез поморщился.
– Вот черт! Сочувствую, старичок.
– Жасмин знает?
– Что Хлоя с ним встречается? Сомневаюсь. Но если бы знала, мне бы не сообщила. Она его терпеть не может.
По улице прошли несколько студентов из группы, с которой у меня предстояло занятие, и я обрадовался, что они не завернули в кафе.
– Расскажи, что у них произошло.
Джез смущенно крутил чашку.
– Этот тип – подонок. Владеет дорогим гимнастическим залом в Доклендсе, но называет себя антрепренером. Шикарный малый, но очень крутой. Понимаешь, я о чем?
Я кивнул.
– Я его видел.
– Тогда не мне тебе рассказывать. Он попортил Хлое много крови. Для него она стала чем-то вроде трофея. Симпатичная, художница, совсем не такая, как его обычные телки. Жюль приобрел несколько ее работ, так они познакомились. Он хочет подмять все под себя и получает кайф, унижая других. Это он посадил Хлою на кокаин, и из-за него она вылетела из художественного училища.
– Что?
Джез затравлено посмотрел на меня.
– Черт! Я думал, ты знаешь.
Все это было для меня новостью. Возникло ощущение, будто я попал в некий параллельный мир.
– Продолжай!
– Жасмин меня убьет. – Он вздохнул и провел ладонью по лицу. – Жюль имеет отношение к наркотикам. VIP-развлечения, клубы, вечеринки. И в его гимнастическом зале можно достать не только стероиды, надеюсь, ты понимаешь, о чем я. Есть человек, который снабжает его товаром. Преступный тип, от такого надо держаться подальше.
Похоже, он говорил о Ленни. Я онемел. Джез с тревогой взглянул на меня.
– Будешь слушать дальше?
– Да.
