По возвращении из Китая жизнь Аллы неожиданно превращается в кошмар. Распутывая клубок необъяснимых и жутких явлений, она начинает подозревать, что нить ведет к винтажной кукле, купленной перед отъездом в лавке шанхайского старьевщика.
Алла Константиновна с крайней неохотой готовилась покинуть уютный гостиничный номер. Уже несколько месяцев Ва́гина донимала ее слезливыми мольбами отыскать некую страшно раритетную куклу. Поначалу, будучи уверенной, что это лишь временный каприз предменопаузы, Алла пропускала нытье подруги мимо ушей, но время шло, а каприз не только не пропал, но и перерос в настоящую манию.
Сама Вагина поисками заняться не могла, так как была невыездная, поэтому Алла, вздыхая и тихонько матерясь, свободное время своих командировок стала посвящать планомерному, но до сих пор безрезультатному обходу всех попадающихся на пути антикварных игрушечных магазинов и сувенирных лавок.
Сегодня снова был последний вечер перед возвращением на Родину. Если и этим вечером удача ей не улыбнется, то подружка будет клевать ей мозг и вытягивать последние нервы еще несколько месяцев – до следующей поездки.
При мысли о Вагиной у Аллы задергался глаз. Она решительно взбила газовый шарфик, старательно маскируя второй подбородок, и стыдливо мазнула помадой по губам.
Перед выходом она еще раз пробежалась взглядом по скинутым в воцап фотографиям и сморщила нос. С каждым днем ее все больше одолевали сомнения, что эту дрянь можно найти в обычных магазинах. Видимо, все же придется последний вечер провести в трущобах, как, впрочем, справедливости ради стоит сказать, с самого начала с истеричной настойчивостью и советовала ей подруга.
- Дюня, надо бы в центр скататься, - заявила она своему водителю, когда тот в одном махровом полотенце на бедрах распахнул дверь.
- Ты время видела? – Вадим бесцеремонно ткнул ей под нос запястье, - Нам вставать в пять утра!
- Знаю, знаю…, - Алла Константиновна старательно отводила взгляд от его полотенца, - Мы туда и обратно. Я бы не стала тебя тревожить и взяла такси, но таксист ведь… в общем, я боюсь одна ехать … в трущобы.
- В трущобы?! – Вадим ошалело уставился на нее, - Чего вдруг приспичило?
- Я уже давно обещаю Ольге найти ту куклу, которой она бредит, и все никак не получается. Она говорит, в лавки старьевщиков бы…
- Понятно. Блаженная идиотка Вагина со своей куклой, - с видом усталого смирения Вадим закатил глаза и, отойдя вглубь комнаты, беззаботно скинул полотенце. Как только он отвернулся в поисках трусов, Аллин взгляд торопливо и жадно обшарил его широкие плечи, гладкую спину и поджарые ягодицы, после чего метнулся обратно на свое место – в пол.
- Я… подожду тебя в холле, - произнесла она, как могла ровно, прикрывая дверь.
Ждать ей пришлось долго, но, когда Вадим, наконец, вышел из лифта, она, залюбовавшись, не смогла произнести ни слова упрека. Глубоко посаженные светло-зеленые глаза глядели из-под густых черных бровей с насмешливой иронией. Короткие смоляные кудряшки, еще недавно смешно торчащие в разные стороны, теперь были идеально уложены. Пухлые, красиво очерченные губы, кривились в неизменной ехидной ухмылочке. Все это, наряду с отличной фигурой и спокойной уверенной грацией, будило в Алле давно похороненные и забытые ощущения, свойственные разве что ранней юности.
- Значит, в Старый Город? – спросил он, небрежно перебросив через плечо тяжелую косуху из телячьей кожи, - Эх, Альбина Константиновна, дорого вам обойдется эта поездочка в неурочный час.
Будь Алла лет на двадцать моложе и килограмм на пятьдесят легче, его глумливо-игривый тон она интерпретировала бы иначе, но сейчас, к сожалению, поняла всего лишь правильно.
- Не беспокойся, - женщина неуклюже выбралась из кресла, в котором просидела битый час, - Я оплачу тебе сверхурочные. И сколько раз тебе говорила, не зови меня Альбиной. Ненавижу это имя.
…
Крошечный Хастлер шустро колесил по только что омытым проливным дождем улицам Шанхая. Высотки, густо облепленные сияющими рекламными переливами, толпы народа, запахи мокрого асфальта, тмина, чеснока, попкорна – все настраивало на романтический лад.
Алла то и дело украдкой косилась на хищный профиль своего водителя, и голову ее наполняли несбыточные мечты. В них она была молода, стройные босые ноги закинуты на приборную панель, а длинные, без единой седой пряди волосы кружились и неслись за ней по ветру. И ехали они не в сраные трущобы, чтобы попытаться выполнить, наконец, дурацкую мольбу ее подружки-неудачницы, а куда-нибудь в ресторанчик с китайским театром, где в полутьме он будет кидать на нее страстные взгляды, а под столом сжимать горячей ладонью ее узкое колено, а потом в клуб – танцевать. А потом обратно в номер, уже их общий, где…
- Осторожно! – взвизгнула Алла, хватаясь за поручень над дверью.
Вадим резко затормозил, сдавленно матерясь и, одновременно, опуская стекло.
- Байчи́! – крикнул он чумазому китайчонку, который едва успел прошмыгнуть перед капотом. Ребенок в ответ счастливо выставил перед собой оба средних пальца и тут же улепетнул в тёмный переулок.
