| For the peculiar snow-white brow of Moby Dick, and his snow-white hump, could not but be unmistakable. | Потому что белоснежный лоб Моби Дика и его столь же белоснежный горб, раз увидев, уже ни с чем спутать нельзя. |
| And have I not tallied the whale, Ahab would mutter to himself, as after poring over his charts till long after midnight he would throw himself back in reveries-tallied him, and shall he escape? | И потом, разве я сам не пометил этого кита, размышлял обыкновенно Ахав, вновь предаваясь своим безумным грезам после того, как далеко за полночь просидел над картами, я пометил его, а он уйдет? |
| His broad fins are bored, and scalloped out like a lost sheep's ear! | Его широкие плавники все в зазубринах и дырах, как уши у заблудшей овечки. |
| And here, his mad mind would run on in a breathless race; till a weariness and faintness of pondering came over him; and in the open air of the deck he would seek to recover his strength. | И он пускался безумной мыслью в отчаянную погоню, покуда наконец усталость не затуманивала его рассудок. Но тогда на свежем воздухе палубы он вновь искал подкрепления своим силам. |
| Ah, God! what trances of torments does that man endure who is consumed with one unachieved revengeful desire. | Великий боже, какою пыткою оказывается сон для человека, снедаемого единым неосуществленным желанием мести. |
| He sleeps with clenched hands; and wakes with his own bloody nails in his palms. | Он спит, сжав кулаки, а когда просыпается, его вонзенные в ладони ногти красны от его собственной крови. |
| Often, when forced from his hammock by exhausting and intolerably vivid dreams of the night, which, resuming his own intense thoughts through the day, carried them on amid a clashing of phrensies, and whirled them round and round and round in his blazing brain, till the very throbbing of his life-spot became insufferable anguish; and when, as was sometimes the case, these spiritual throes in him heaved his being up from its base, and a chasm seemed opening in him, from which forked flames and lightnings shot up, and accursed fiends beckoned him to leap down among them; when this hell in himself yawned beneath him, a wild cry would be heard through the ship; and with glaring eyes Ahab would burst from his state room, as though escaping from a bed that was on fire. | Нередко, когда его подымали с постели мучительные и непереносимо яркие ночные сновидения, которые, подхватывая неустанную дневную думу, влекли ее за собой туда, где бушевало безумие; когда они вихрем кружили, кружили, кружили в его пламенеющем мозгу, пока самый пульс его жизни не становился нестерпимой мукой; когда, как это порой случалось, в смерчах духа существо его отрывалось от земли и пропасть отверзалась в нем, а из нее выбивались языки пламени и молнии и мерзкие демоны знаками звали его спуститься к ним; когда внизу зиял его ад -дикий вопль раздавался тогда по всему кораблю; и Ахав, сверкая очами, выскакивал из каюты, словно бежал с огненного ложа. |
| Yet these, perhaps, instead of being the unsuppressable symptoms of some latent weakness, or fright at his own resolve, were but the plainest tokens of its intensity. | То не были знаки тайной слабости, которая страшится своей собственной решимости, то были неоспоримые доказательства того, насколько тверда эта решимость. |
| For, at such times, crazy Ahab, the scheming, unappeasedly steadfast hunter of the white whale; this Ahab that had gone to his hammock, was not the agent that so caused him to burst from it in horror again. | Ибо не безумный Ахав, упорно, бесстрашно, неотступно преследующий Белого Кита, тот Ахав, который недавно лег спать, не сам он был той силой, что заставляла его в ужасе вскакивать с постели. |
