АЛЬФРЕД ТЕННИСОН
МАГДАЛИНА (MAUD)
Перевод А.М.Фёдорова
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ
Глава I.
1.
Как ненавижу я овраг за нашей рощей!
Там всё полно печалью ледяной;
Кругом в полях мертво, и только вереск тощий
Блестит запекшейся, кровавою росой.
В безмолвном ужасе то там, то здесь с уступа
Он вьётся, точно кровь, и эхо в тишине
На каждый стон и вопль, как будто в полусне,
Даёт один ответ отрывисто и скупо:
Смерть!
2.
Десятки лет назад на дне его глубоком
Нашли холодный труп. О, праведный Творец!
С уступа острого несчастный мой отец
Сам в бездну ринулся, гонимый грозным роком.
Ужасная судьба! Под глыбою земли,
Покрытый кровью ран, валялся он в пыли,
И эхо сонное, казалося, устало
Ещё последний стон страдальца повторяло:
Смерть!
3.
О деньги! роковой, заманчивый осёлок!
О, спекуляции! коварный океан!
Отец мой в вас погиб, как челнока осколок
В губительный, бездушный ураган.
Пред смертью бормотал о чём-то он безумно
И мнилось, погасал в нём светоч бурных сил...
Как погибающий, сердитый ветер выл
И листья блеклые срывал с деревьев шумно,
А бедный мой отец, качаясь, как больной,
Навеки покидал очаг семьи родной.
4.
О, этот страшный час! Забыть его не в силах.
Ужасные шаги я слышал издали.
Казалось, что-то там тяжёлое несли,
И сердце замерло и кровь застыла в жилах.
Вокруг шептались все и вдруг, ужасен, дик
Пронзил полночный мрак тревожный, резкий крик.
Крик матери.
5.
Увы, тот труп – был мой отец.
Он – жертва подлости. Пусть люди с колыбели
Лжецы, - он был правдив. Но кто же, кто подлец?
Иль в воду спрятаны пружины мрачной цели?
Уж не старик ли тот, что жизни красоту
Увидел в золоте и, бросив в нищету
Нас спекуляцией бесстыдною и лживой,
Обогатил себя позорною наживой?
6.
Мы время мирное считаем благодатью,
А сами, как дитя, позорящее мать,
Его святую благодать
Публично предаём проклятью.
К наживе Каина стремятся все сердца.
Встаёт на брата брат и дети – на отца.
Нет, лучше времена воинственного боя,
Когда в сердцах людей пылает честь героя.
7.
Но дни развития, прогресса и культуры –
Дни мира, иль войны? – Глупец и фарисей
Не видят, как вокруг с живых сдирают шкуры
И точат острия зазубренных мечей.
Гражданская война, она кипит повсюду
И жертв, несчастных жертв, набрасывает груду!
8.
Пробьёт суровый час и я, увы, быть может,
Переменюсь, как все. Глухое сердце вновь
Ни скорбь, ни стон людской уж больше не встревожит.
Не озарит лучом блаженная любовь.
Не возмутит души людское лицемерье,
Нахальство гордое и глупый смех невежд.
Кто знает! В сердце нет ни светлого доверья,
Ни грез мечтательных, ни праздничных надежд!
9.
Но мир покоится под сенью винограда,
А прошлое клеймят насмешкою, когда
В убогих конурах, как загнанное стадо,
Ютятся лучшие поборники труда!
Когда евангелья гражданского оплота –
Громады мрачных книг торгового расчёта!
Но в утешение болтают все одно:
Что мир покоится под сенью виноградной,
Хоть жулик-фабрикант, в обманах беспощадный,
Коварно продаёт поддельное вино.
10.
И опьяняет мозг тот яд вина ужасный
И зверем человек становится больной,
И в диком бешенстве он топчет с злобой страстной
Несчастных жертв своих... Не миром, а войной,
Кровавою войной я назову то время,
Тяжёлое, как каторжное бремя.
11.
Дух преступления на всём по воле неба,
И бедняки, как жалкие глупцы,
Песок, извёстку, землю и квасцы
Едят покорно вместо хлеба.
Храним оружьем должен быть и сон:
Во тьме ночной, угрюмой и безлунной,
Тревожный слух ужасно напряжён
Визжаньем пил о ваш замок чугунный.
А позади кровавых фонарей1
Убийца-врач готовит яд ужасный,
Чтоб отнимать обманом у людей
Последних дней закат глухой, ненастный.
12.
Мать убивает малого ребёнка,
Чтоб получить на трату похорон
Пособие. Чудовище Мамон,
Как Тамерлан, смеётся грубо, звонко
При виде трупов маленьких детей
Над грудами изломанных костей.
И это – миром мы зовём в отчизне?
Нет, лучше уж кровавая война,
Чтоб гибнущая вздрогнула страна
И потрясла гнилой фундамент жизни!
13.
Уверен я, что если за горой
Покажется врагов страны эскадра
И полетят над нашей головой
С их кораблей губительные ядра, -
Тогда курносый, ловкий рыжий плут
Своей страны законным станет сыном:
Он из конторки сделает редут,
А нет меча – побьёт врага аршином,
Которым, жаждой денег заражён,
Обмеривал своих сограждан он.
14.
Но что со мной? Иль я, как мой отец,
Схожу с ума и там, на дне оврага
Хочу найти безвременный конец,
Чтобы врагов глумилася ватага?
Нет, лучше жить, навеки позабыв
Об ужасе кровавых дел и нив!
15.
Но в крике матери ведь слышал горе я?!
О, в нём была любовь без меры и границы
К тому, кто разорвал в расцвете бытия
Своих печальных дней чистейшие страницы.
И думал я, дитя, что скоро, пробудясь,
С пылающим лицом и воспалённым взором,
Как прежде, станет он клеймить святым укором
Тех, кто закон Христа втоптал бесчестно в грязь.
16.
Ах, как постыла мне картина гор и степи
И моря синего! Постыл мне дом родной!
Чего же жду я здесь? Неведомые цепи
Сковали жизнь мою с печальной стороной.
Пока старуха смерть не выбросила флага, -
Я должен убежать от этого оврага!
17.
Но плотники пришли в усадьбу: значит,
В неё вернутся вновь. В руках миллионера
Усадьба зацветёт в нарядной красоте
И жизни закипит ликующая эра.
