— А где, по-вашему, в это время была я, мистер? Когда день-деньской работаешь не покладая рук, шляться по ночам не очень хочется, слава богу. В полночь я спала в своей кровати, будь то октябрь или январь, что прошлого года, что этого. Хотя… — Оборвав фразу, она осушила чашку, взяла чайник и наполнила ее снова.
— Хотя что? — подбодрил ее Билл.
— Да ничего, — отмахнулась миссис Томпсон. Она добавила в чашку четыре капли молока и бросила четыре куска сахара.
— Вы собирались что-то сказать.
— Ну а теперь не собираюсь. — Миссис Томпсон подняла чашку и сделала глоток. — Господи, настоящий кипяток! — Порывшись в сумке, она достала носовой платок и вытерла лицо. — Ну надо же, на второй чашке меня всегда бросает в жар.
Билл мог бы ответить, что это видно и без слов, но предпочел не отклоняться от темы.
— Миссис Томпсон, что вы хотели сказать?
— Да вам-то что за дело?! — с раздражением отозвалась она. — Просто первые десять дней прошлого октября я не работала. Попала в больницу после того, как со мной приключилась одна беда, а чтобы не потерять место, туда ходила моя Беатрис.
— Это ваша дочь?
Женщина кивнула.
— Моя вторая. Старшая уже замужем, только муж у нее никуда не годится, и небось знает, что мне про то известно, — матери, они всегда все знают.
Казалось, разговор зашел в тупик.
— Вы не могли бы спросить вашу дочь, помнит ли она что-нибудь о мистере O'Xapa?
— Что спросить-то, к кому он приходил? В том подъезде пятнадцать квартир.
Биллу не приходило в голову, что в доме могла быть не одна лестница.
— Квартира мисс Делорн в вашем подъезде? — быстро спросил он.
Лицо женщины стало непроницаемым. Билл понял, что упоминание о мисс Делорн оскорбило ее достоинство, порядочные женщины предпочитают о таких особах не разговаривать.
— Да, — кратко ответила она.
— Она живет там? Я имею в виду, в данный момент.
— Откуда мне знать? Она редко бывала дома. Лифтер говорит, что она уехала.
— Мистер O'Xapa ведь мог посещать квартиру мисс Делорн, — сказал Билл.
— И не он первый, — с оскорбленным видом отозвалась миссис Томпсон.
Было очевидно, что уборщица относилась к Делле Делорн с подозрением, но говорить о ней не хотела.
— Чем меньше болтаешь, тем оно лучше, — заявила она на прощание. — Мне нужно думать о моей работе.
Билл вручил ей пять фунтов и карточку со своим адресом. Он не обещал Беатрис другую пятерку, но намекнул миссис Томпсон, что, если ее дочери есть что продать, покупатель найдется.
Билл Кавердейл уже собирался переодеться к обеду, когда ему сообщили, что его хочет видеть молодая леди. Она не назвала своего имени и ждет в холле отеля. «Мэг!» — мелькнуло в мыслях у Билла без всяких на то оснований, что характерно для влюбленного. Билл должен был обедать у друзей, живущих на другом конце Лондона, но если это Мэг (хотя откуда бы ей тут взяться?), ради нее он готов был опоздать.
Он спустился в холл на первом этаже, будучи уверенным, что это не Мэг, и — увы! — убедился в своей правоте. Девушка в голубом пальто и черном берете даже отдаленно не походила на Мэг. У нее было смазливое личико с большими голубыми глазами и накрашенными ярко-алой помадой губами; желтые волосы завивались на затылке. Туфли были дешевыми и поношенными. Когда Билл подошел к ней, она заговорила тягучим голосом, который был бы приятным, будь он чуть менее манерным:
— Мистер Кавердейл? Моя мать сказала, что вы хотели меня видеть.
Билл недоуменно заморгал.
— Ваша мать?
— Миссис Томпсон, — объяснила девушка. — Вы говорили с ней сегодня, и она сказала, что вы были бы рады повидаться со мной.
Итак, это была Беатрис Томпсон… Вспомнив ее мать, облаченную в бесформенный плащ и в какой-то приплюснутой шляпе, Билл почувствовал восхищение. Как только девушкам это удается? Беатрис выглядела, как девушка его круга, особенно на расстоянии. Берет, пальто и прическа были аккуратными и модными, а такой оттенок помады можно было встретить и в Мейфере[5]. Любой молодой человек, который уделял бы столько же энергии и усердия своей профессии, сколько тратят девушки на свой внешний вид, наверняка бы сделал блестящую карьеру. Билл снимал шляпу перед мисс Беатрис Томпсон.
Все это промелькнуло у него в голове, пока он обменивался с ней рукопожатием и вел к креслам, стоящим в углу холла. Они уселись.
— Моя мать сказала… — начала мисс Беатрис. Она старательно растягивала слова, но простонародный лондонский акцент давал себя знать, словно подводное течение, звуча то сильнее, то слабее.
— Да, — кивнул Билл. — Я вам очень признателен.
Мне нужна информация о моем друге, мистере Робине О'Хара. Думаю, он мог находиться в квартире мисс Делорн в Олеандр-Меншинс в ночь с четвертое на пятое октября прошлого года. Миссис Томпсон сказала мне, что первые десять дней прошлого октября провела в больнице и что вы замещали ее в Олеандр-Меншинс. Так вот, не могли бы вы сообщить мне какие-нибудь полезные сведения?
Беатрис закатила голубые глаза.
