Но у Франции не было поводов для особого веселья. Новости отнюдь не внушали оптимизма, а потому одежда в целом становилась более скромной. В прошлое ушли безвкусные цветастые платья, эксцентричные шляпки, блистательные дорогие украшения. Мода становилась более строгой. Основной одеждой парижанок стала блузка из крепа. Наряд завершала маленькая темная шляпка, в лучшем случае украшенная ленточками, и большая сумка в руках.
Для домохозяек начавшаяся война стала своего рода «войной вечных переездов». Новые условия жизни заставляли разрываться женщин между детьми на селе, родителями в провинции и мужем на фронте. Им приходилось совершать огромное количество поездок, для которых требовалась практичная и удобная одежда. Таковой стали костюмы, сделанные из плотной ткани – твида или шерсти. Менялся и сам покрой одежды. Теперь женские пиджаки становились все более просторными, напоминая небольшие пальто. У них были большие карманы. Нередко подобные пиджаки завершались капюшоном. Это должно было позволить французским женщинами обходиться при необходимости без сумок и без шляпы. Времена аффектации уходили в прошлое. Ботинки на толстой подошве и плотные чулки, которые несколько недель назад на себя не надела бы ни одна французская женщина, к осени 1939 года стали самыми распространенными предметами женского гардероба. Получала свое развитие и мода в стиле милитари. В первую очередь это касалось кожаных курток, подбитых мехом, которые весьма напоминали армейские.
Война оказала огромное влияние на мир высокой французской моды, которая всегда ориентировалась на изящество и комфорт. Но как только прошел первый шок и повседневная жизнь городов стала входить в нормальное русло, мир моды продолжил жить своей собственной жизнью, но уже в новых условиях. Это не исключало того, что сфера его влияния существенно сократилась. Некоторые дома моды закрылись. Некоторые кутюрье предпочли покинуть страну. В частности, обратно в США уехал американский модельер Мейнбочер. В декабре 1940 года Мадлен Вионне закрыла свой Дом мод. Ее самозваной преемницей стала Марсель Шомо. Как стало известно в начале войны, Париж покинула «гранд мадемуазель». Шанель в сопровождении телохранителя и шофера уехала на юг страны. Не обращая внимание на все просьбы друзей и поклонников, она категорически отказывалась вновь открыть свой салон в Париже. Она, кто столько много сделал для высокой французской моды, добровольно оставила ее и тратила свое время, составляя посылки для солдат. В те дни она переписывалась с Жаном Маре. По его словам, благодаря этим посылкам с пуловерами, перчатками и рукавицами удалось одеть целый кавалерийский эскадрон.
Молодые дизайнеры Кристиан Диор и Пьер Бальмен, работавшие у Лелонга, оказались мобилизованными. Впрочем, другие кутюрье, как, например, Марсель Дормой, принимают решение перебраться в Париж. Оказавшись в обойме Люсьена Лелонга, они неустанно работают, чтобы предложить своей клиентуре новые модные проекты, которые бы соответствовали общей обстановке в стране. Но в любом случае модная коллекция зимы 1939/40 года была предложена публике с большим запозданием.
Говоря с журналистом, который приехал взять интервью о мире высокой парижской моды, Мэгги Руфф сообщила, что невозможно выставлять на показ то, что было продемонстрировано журналистам и отдельным посвященным в августе 1939 года. Ситуация-де в стране изменилась! «Созданные в мирное время, рожденные в наши беззаботные деньки, эти платья и наряды должны надолго заснуть в глубине платяных шкафов», – пояснила она. На месте прошлой моды рождалась новая, которая лучше всего характеризовалась словом «прагматичная». Трикотаж, пуловеры, шерстяные платья темного цвета, тяжелые пальто, классические костюмы: каждый кутюрье должен был ориентироваться на создание «утилитарных» коллекций. Но это все равно делалось, даже несмотря на то что традиционный ритуал показа мод был несколько изменен.
На рю Рояль, Вандомской площади и Елисейских полях, как и в прежние дни, вновь у открывшихся домов мод появляются привратники в ливреях. Это уже не молодые сильные парни – их всех забрали на фронт, а пожилые люди, чьи спины согнуты, а лица покрыты морщинками. Но в любом случае парижские дома мод вновь открылись, и для многих это было самым важным.
Конечно, в самих модных заведениях существенно поменялась атмосфера, да и публики стало поменьше. Собственно, и публика была уже иная, нежели до войны. Модельеры и несколько модных журналистов продолжали пытаться поставлять новости для парижской публики. Так, например, Кармель Сноу, которая в 1932 году с поста главного редактора «Вог» перешла в не менее легендарный «Харперс Базар», лично приехала в Париж, чтобы убедиться, что мир высокой французской моды стал оживать. Для подготовки парижского выпуска журнала ее сопровождала известная светская львица Мари-Луиза Буске. Обе женщины почти сразу же отметили те изменения, которые произошли.
