Однако на Добу мужу и жене отводится общий дом-комната, а их частная жизнь в собственном доме ревностно охраняется. Также пара совместно обеспечивает едой с огорода себя и своих детей. Но чтобы добиться таких условий, которые человеку, выросшему в западной цивилизации, кажутся очевидными, жителям Добу приходится сталкиваться с величайшими трудностями. Добуанец больше всего предан своей сусу. Раз супружеской паре предоставляется строго неприкосновенный дом и сад, на чьей земле и под чьим недружелюбным взором должен он располагаться – сусу жены или сусу мужа? Вопрос этот разрешается весьма логичным, хотя и, по понятным причинам, не очень распространенным способом. С момента заключения брака и до самой смерти супруги живут по году то в деревне мужа, то в деревне жены.
Каждый год по очереди один из супругов обретает поддержку своей общины и становится хозяином положения. На следующий год он превращается в чужака, которого терпят и которому приходится держаться в тени хозяев деревни другого супруга. Так, деревни острова Добу оказываются расколоты на две извечно противостоящие друг другу группы: материнский линидж, известный как Хозяева Деревни, с одной стороны; и их мужья и жены, а также дети мужчин этого рода – с другой. Первые всегда занимают господствующие позиции и могут поставить в невыгодное положение тех, кто только временно проживает здесь в силу непростых обстоятельств супружеской жизни. Хозяева представляют собой сплоченный отряд. Чужаки же не отличаются единством. И убеждения, и действия жителей Добу противятся объединению двух деревень посредством заключения нескольких брачных союзов. Чем больше браков заключено между разными деревнями, тем более рьяно отстаивают они такой порядок. Поэтому тех, кто живет на территории своего супруга, не связывает преданность одной сусу. Существует также категория тотема, которая пересекает связи внутри «общности», но для добуанцев это пустое разделение, которое не выполняет никаких функций, не несет никакой важности и которое не надо учитывать, поскольку оно не объединяет должным образом ту разрозненную группу людей, что оказались в этой деревне через брак.
Всеми доступными средствами добуанское общество требует от чужаков, проживающих год на супружеской территории, занимать унизительное положение. Все хозяева деревни могут звать такого человека по имени. Он никогда не может называть по имени никого из них. Есть ряд причин, по которым жители Добу не используют личные имена, как мы, но когда они все-таки используются, это дает тому, кто называет, право на определенные вольности. Такой человек ставится выше по отношению к тому, кого он позвал. Всякий раз, когда деревня преподносит или принимает дары по случаю обручения, обмена свадебными подарками, который повторяется каждый год, или смерти, временно проживающий в деревне супруг отсутствует. Он навсегда остается чужаком.
Впрочем, он подвергается еще бóльшим унижениям. Присутствует напряжение еще более важного рода. Деревня, в которой супруги проживают на данный момент, редко оказывается довольна поведением супруга из чужой деревни. Из-за того, что брачный обмен дарами между двумя деревнями продолжается с приблизительно такими же формальностями с момента свадьбы и до смерти одного из супругов, свадьба является для сусу серьезным вложением средств. Родственники-мужчины по материнской линии обладают экономическим правом играть в нем активную роль. Тот из супругов, что проживает на родной земле, легко может обратиться к своей сусу, особенно к брату матери, за поддержкой в супружеских ссорах, которые на Добу случаются постоянно. Брат матери обычно с величайшим удовольствием готов публично отчитать чужака и отправить его или ее вон из деревни, сопровождая все непристойными оскорблениями.
