Нападение на Игоря Фокина, скандально известного журналиста, выдается официальными источниками за «ограбление», но жена Фокина — восходящая театральная звезда, уверена, что это не так. Турецкий, поверив ей, берется за расследование странного преступления, все больше утверждается в мысли, что покушение связано с профессиональной деятельностью журналиста. «Глория» выходит на след элитного борделя, который по неизвестным причинам некоторое время назад трансформировался в модельное агентство «Прима». Эта таинственная история стоила жизни молодому журналисту, и Турецкий намерен разгадать эту загадку и выяснить, кто же скрывается под именем Чистильщика.
На душе было тревожно, хотя, казалось бы, тому не было никаких причин. Беременность протекала вроде бы нормально, в театре, где она дорабатывала пятый сезон, к ней относились как к вполне созревшей актрисе, и даже предстоящий уход в декретный отпуск не смог повлиять на ее репертуар, да и дома вроде бы все было нормально, а вот поди же ты… Сердце сжималось от предчувствия какой-то беды, и Марина, психуя из-за своей нервозности, металась по квартире, не в силах найти то местечко, где можно было бы свернуться калачиком и уже спокойно дождаться возвращения мужа.
Посмотрела на настенные часы, которые им подарили на свадьбу. Четверть первого. При той нагрузке, которую навалил на себя жадный до своей работы Игорь, ничего особенного, случалось, что приезжал даже к утру, но что-то тревожное продолжало будоражить ее сознание, отдаваясь неприятно-сосущим холодком в животе, и Марина застыла у окна, вглядываясь в неподвижную темноту двора.
Покосилась на мобильный телефон, бесполезно валявшийся на журнальном столике, и с трудом сдержалась, чтобы не выругаться. Игорь опять забыл поставить свой мобильник на подзарядку, и ей только и оставалось, что возмущаться его отношением к подобным вещам. Хотя, казалось бы, мобильный телефон для журналиста, диктофон и ручка с блокнотом — наипервейшее, о чем он должен помнить и днем и ночью.
Сколько она простояла у окна, не помнила, может минут десять, а может, и все полчаса, но когда увидела светящиеся фары выезжающей из-под арки машины, облегченно вздохнула и пошла на кухню, ругая себя за излишнюю мнительность.
Уже наполнив чайник водой, вновь выглянула в окно, и, заметив, что Игорь махнул ей рукой, показала ему кулак. Он склонил голову в покаянном поклоне и послал ей воздушный поцелуй. Засмеявшись, она провела ладонью по незаметному еще животу, как бы успокаивая тем самым и себя и будущего ребенка, и уже ругая себя, дуру, что умудрилась накрутить черт знает какие мысли на пустом месте. Открыла дверцу холодильника, доставая из его нутра загодя нарезанный салат из свежих огурцов с зеленью, столь любимые мужем сардельки, горчицу и остатки шикарного торта, который ей преподнес кто-то из поклонников.
Дождавшись, когда забулькала вода в «Тефали», поколдовала минуту-другую над свежей заваркой, накрыла заварной чайник полотенцем, и снова выглянула в окно. Припаркованный «опель» темнел в ряду застывших «Жигулей» и иномарок, но Игоря все не было.
Решив, что он замешкался с ключами, Марина прошла в прихожую, открыла дверь. Постояла у порога, прислушиваясь к тишине заснувшего подъезда, и, недоуменно пожав плечами, покосилась на дверцу лифта.
Тишина. И даже ни малейшего признака, что кто-то вызывает его с первого этажа.
Решив, что Игорь встретил кого-нибудь из соседей по дому и чешет сейчас язык у подъезда, забыв о том, что жена тоже человек и ждет его дома, она с силой захлопнула дверь и прошла в спальню, чтобы уже окончательно броситься на кровать. Пускай сам себе сардельки варит и достает торт.
Откинулась было на подушку, однако что-то тревожное снова сдавило сердце, противным холодком засосало в груди, и она, уже не в силах сдерживать себя, сунула ноги в шлепанцы и, как была в халатике, вышла на лестничную площадку.
Прислушалась, надеясь уловить хоть чей-то голос с первого этажа, но подъезд словно вымер, и она, все еще злясь на мужа и в то же время начиная паниковать, нажала кнопку вызова лифта.
Пока ждала, пока он спустится с шестого этажа на четвертый, чутко прислушивалась, все еще надеясь услышать смех или голос мужа, но уже начиная осознавать, что паскудное предчувствие беды, которое не покидало весь вечер, видимо действительно не обмануло ее, и она, задыхаясь, почти вбежала и кабину лифта, нажав кнопку первого этажа.
Когда наконец-то кабинка остановилась, она осторожно выглянула в открывшийся проем и только после этого так же боязливо ступила на кафель лестничной площадки.
Ни-ко-го. И даже намека на то, что в подъезд мог зайти Игорь.
Осторожно ступая по выщербленным ступенькам, она спустилась к двери, за которой была еще одна, входная, попыталась было открыть ее, но дверь не поддалась, видимо, припертая чем-то со стороны тамбура.
Уже начиная паниковать, с силой надавила плечом на дверь, и когда она поддалась, приоткрыв уголок затемненной площадки тамбура, не смогла сдержать крика…
На цементе, в луже крови лежал Игорь, и Марина, уже не помня себя и не понимая, что делает, рванулась на лестничную площадку, с силой вдавливая кнопки квартирных звонков.
Сообщение, переданное в новостях по телевизору, было до обыденного простым и лаконичным.
