Что делать, когда вокруг тебя рушится сама реальность? Вернее, ее целенаправленно рушат, перекраивая мир, переделывая его прошлое и будущее. И это не стихия. Со стихией ты бы смирился, приспособился, пережил. Чья-то злая воля, чье-то несоизмеримое могущество запустили программу отладки реальности, и эта программа должна уничтожить тебя, твоих друзей и все то, чего ты достиг.Бесполезно кричать в пустоту, тебя не услышат. Тебя уже нет. Выход только один – самому стать Модератором, вступить в бой за реальность и предотвратить катастрофу. Спасти себя, своих близких, спасти во во всех мирах, которые существуют…Есть такое понятие в индуизме – аватар, то есть воплощение бога. Или, по другому говоря, «маска бога». Но иногда тяжкая обязанность поддержания космического порядка падает на плечи человека. Обычного человека. В силах ли человеческих справиться со столь тяжкой ношей, сможет ли он примерить на себя «маску бога»? И успеть все исправить, пока круг не замкнулся…
Автор выражает благодарность своим друзьям
Евгению Мирончикову,
Веронике Фирсаковой,
Ольге Полещук,
Сергею Лифанову,
без помощи (консультаций) которых он сам вряд ли справился бы с некоторыми проблемами технического, медицинского и лингвистического порядка, возникшими при написании романа.
Также автор почтительно склоняет голову перед Администрацией, Авторами и Читателями интернет-портала Литсовет.ру, без поддержки которых сей труд мог бы навсегда остаться среди «незавершенок».
Сон удивителен именно своей обыденностью. То, что во сне творится, конечно же, не лезет ни в какие ворота. Вот только спящий не удивляется тому, что происходящее происходить совсем не может…
Он стоял на краю огромного, недавно убранного поля и смотрел на заходящее солнце. Или это восход? Без разницы – во сне такие вопросы не возникают. И не стоял. Шел. Туда, к горизонту, к солнцу. А позади топали маленькие ножки.
– Папа, папа, а ты куда?
Папа? Да нет у него детей. Он это знает, но… папа так папа.
– Туда. К солнцу.
– Я с тобой. – И детская ладошка протискивается во взрослую. – Папа, папа, а зачем?
А не знал он зачем. Но опять же не удивился, отвечая:
– Там небо. Хочу дойти до неба.
– Ой, папа, папа, я хочу.
Маленькая ладошка выскользнула из его пальцев, оставив на коже прохладный след.
– Я побежу! Я побежу до неба…
Россыпь частого топота унеслась вперед, а он наконец увидел того, кто называл его папой. Маленький… Сын, которого у него нет.
Не удивился он и тому, что знает голос, окликнувший его сзади:
– Слава, куда вы?
Голос жены, которой нет, да и не было никогда.
Он оглянулся, пытаясь разглядеть ее лицо. И увидел только пепельные волосы, чуть подкрашенные янтарем заходящего солнца.
– Мы хотим дойти до неба…
Он так и не смог разглядеть ее черты. Солнце погасло, и серая мгла размыла тонкую фигурку в неярком сарафане…
– Курс… Подъе-о-о-ом!
– Сергей Анатольевич, дорогой, мы не первый раз с вами беседуем. Ну, не быть вам магистром с такой темой на нашем факультете. Обратитесь на кафедру биоинженерии.
– Был я там, Вячеслав Соломоныч.
Будущий магистр разве что слезу не пустил.
– Футболят еще похлеще, чем здесь. Вы-то хоть слушаете, а они как слышат «программирование», так сразу начинают руками махать.
Сказать по правде, паренек Вячеславу Соломоновичу Кроткову нравился. Настырный и увлеченный, совсем как он сам после армии. Может, потому и слушал его до сих пор. Опять же безотцовщина, и в этом они похожи. Да и… не дал Славе Бог ни семьи, ни детей, а после сорока все чаще стало мечтаться о сыне, и виделся он в мечтах ну вот примерно таким. Но с другой стороны, бредовей тему не то что выбрать, а и придумать невозможно. Вячеслав вздохнул в очередной раз.
– Послушайте, Сергей. Может, буду несколько резок, но уж извините. Лема начитались? «Бесконечно большая программа может работать совсем без компьютера»? Если вы еще не заметили, у нас кафедра автоматики и вычислительной техники, – он сделал ударение на словах «автоматики» и «техники». – А то, что вы предлагаете, даже если это вообще возможно, совсем новое направление. По меньшей мере в известных мне науках. И если вы все же умудритесь доказать свои выкладки положительными результатами практического эксперимента, то в любом случае это будет не магистерский уровень. Беритесь уж сразу за кандидатскую. Только, извините, не у нас на кафедре.
– У меня есть результаты, – чуть обиженно пробурчал студент и, поймав вопросительный взгляд, уже тверже повторил: – Есть результаты, Вячеслав Соломоныч. Хоть и небольшие, но есть.
Отметив про себя молчание собеседника как разрешение продолжать, Сергей взахлеб, пока не остановят, начал вываливать приготовленную заранее речь: