Блеск и великолепие старой Франции, придворные интриги, великосветские балы и, конечно же, прекрасные незнакомки! Ослепительные улыбки, невероятные драгоценности и влекущие наряды. За всем этим стоит она. Модистка королевы! От этой женщины зависела судьба Франции, да что там Франция, от нее зависел сам король!История уникальной женщины, законодательницы моды при дворе Людовика XVI, потрясающей модистки и верной подруги королевы Марии-Антуанетты.Настоящий французский шик в романе Катрин Гюннек «Модистка королевы»!Агентство CIP РГБ
У каждого есть своя тайна. Одни скрывают горе, другие — радость. Однако это не имеет значения, поскольку однажды заботливая рука, протянутая с небес, подхватит и унесет их.
Лето заканчивается, а сад еще цветет. Я люблю эти большие деревья, эту реку внизу. Ветви роз ласково тянутся к окнам моей комнаты. Цветы источают дивный аромат. Мне подарил их Антуан Ришар, садовник королевы. Он славный малый, добрый гений Трианона[3] и мастер своего дела.
Смеркается. Все, чего я хочу, — это закрыть глаза, жадно вдохнуть вечерний воздух, здесь, сейчас. Вечер пахнет розами, землей… Это Версаль наполняет меня своими ароматами, душит в объятиях. Версаль похож на свой запах, в котором смешалось божественное и дьявольское. Благоухание роз и затхлый запах увядания, гнилой, тошнотворный, как веяние смерти. Да, таким был Версаль, и он был великолепен. Я никогда не жила в самом дворце, но часто бывала там. Сейчас уже сложно сказать, сколько всего времени я провела в Версале. Но, чувствую, что там остались лучшие годы моей жизни. В самом сердце «ужасного чудовища»… Так называет его корсиканец[4]. Конечно, император сожалеет о том, что отвратительные войны, разрушавшие все вокруг, не завершили своего грязного дела. Он мечтал стереть Версаль с лица земли, его статуи, его рощи. Ужасное чудовище — это он сам, корсиканец. Он, стремящийся уничтожить все до последнего камня, до последнего цветка. Он, только что взявший в жены австрийку. Наша эпоха изобилует чудовищами. Но чем больше они преследуют мадам Антуанетту[5], чем больше стремятся уничтожить память о ней, тем сильнее ощущается ее присутствие. Иногда по вечерам мне кажется, будто я слышу голос своей королевы.
Я не чувствую страха. Я не боюсь воспоминаний и призраков, воскрешенных в памяти ароматом роз. Пусть поджидают меня под моими окнами, пусть ищут меня — я к этому готова. Нет, я не боюсь, я никогда не боялась. Внешность обманчива. Я вовсе не маленькая тщедушная старушка, безмятежно вдыхающая с балкона аромат цветов. Я осталась прежней. «Торнадо, извержение вулкана», — моя бедная матушка сравнивала меня с силами природы или катастрофами. Во мне, должно быть, было и то, и другое. Но шестьдесят шесть лет не прошли бесследно для моего тела.
Я — старая маленькая девочка, дерзкая и полная воспоминаний.
Те, кто еще помнит меня, не могли поверить, что я найду в себе силы взяться за перо, чтобы рассказать мою историю. Глупцы… Последнее время они часто приглашают меня на свои ужины. Они хотят украсть у меня память, в которой живет моя королева. Сейчас самое время! Люди жаждут красивых историй, ярких воспоминаний. Я рассказываю им все, что приходит в голову, не забывая сделать себя центральной фигурой событий. Ведь я в свое время была ни больше, ни меньше как «министром». Я пичкаю своих слушателей небылицами, незаметно увожу от самого главного, придумываю все новые пикантные подробности. Это сбивает людей с мысли, они уже не помнят, о чем хотели спросить… Преувеличивать и приукрашивать — моя старая привычка, я не изменяю ей и сейчас. Пусть слушают меня, сколько душе угодно, пытаясь уловить волшебный дух того времени. Его уже не вернуть. В некоторой степени — по их вине. Где они были, когда Мадам находилась в Тюильри[6], в Тампле, в Консьержери[7]? Пустота, мрачная тишина окружали властительницу, в то время как ее веселые подданные щеголяли в Кобленце, Лондоне, Маннгейме. И теперь эти господа еще требуют излить им душу.
— Расскажите-ка нам о тех временах, мадам Роза, — просят они меня по вечерам, жадно ловя каждое мое слово. Да, я могла бы рассказать кое-что, да только эти люди мне не поверят. Времена, которые они считают волшебными, и правда были такими, даже в большей степени, чем они могут себе представить.
…Синева ночи сгущается над садом, сладкий аромат цветов становится все более пронзительным. Мои воспоминания похожи на эти цветы. Они нежные и одновременно колючие, как подарок садовника.
Не знаю, с чего начать мою историю. Нужно попытаться ухватить ускользающие от меня годы и воспоминания. Я постараюсь, я должна рассказать правду. Ведь наши портреты обычно выходят такими лживыми.
