В сентябре 2016-го The Lancet Neurology опубликовало большое РКИ по выживаемости инсультов с тромболизисом и без, и оказалось, что в течение трех лет значимой разницы по выживанию нет: на тромболизисе больше умирают в первую неделю, зато потом оставшиеся умирают меньше. То есть получается, что тромболизис ускоряет смерть пациентов, и так умирающих в течение трех лет без него. Встает большой вопрос – надо ли оно вообще и нужны ли на каждом углу дорогущие инсультные центры?
Пока вы младше 65 лет, после которых происходит 2/3 инсультов, бояться их НАДО в любом случае, поскольку вся ваша жизнь до этих лет и формирует благоприятную основу для удара внутри головы. Хорошая новость в том, что 80 % инсультов (и инфарктов) можно предотвратить.
• До 40 лет: меньше курить, пить и жрать; больше бегать.
• После 40 лет: врач, аспирин, контроль АД; больше бегать.
• В других органах тоже бывают такие проблемы: апоплексия яичника, ишемия кишечника и, конечно же, инфаркт миокарда.
Самое главное в инсульте после периода быстрого реагирования, который длится 4 часа, – это реабилитация. Как же реабилитируют у нас в стране?
Полгода назад у моего деда был инсульт, не очень тяжелый, но руку и ногу пришлось возвращать к движению немалыми усилиями. Как человеку, долго проработавшему на железной дороге, ему с барского плеча было выдано направление на реабилитацию в больницу, имеющую одно из самых хороших (как казалось ранее) отделений этой тематики в СПб, которая почти напротив Большого дворца в Петергофе.
В больничке его посмотрели, сказали, что очередь на реабилитацию около года (ГОД! Реабилитация инсульта! Через год там нечего реабилитировать!), но из-за обнаруженного ими
Приезжаю через неделю. Дедуля читает анекдоты, за которыми сам ходит в соседний ларек, жалуется на руку, но бегает почти без костыля. Неплохо, а как лечат-то? «Ну, капельницы три раза в день». И все. Ответ медсестры на вопрос
Спорить не стал, ясно, что толку было бы 0, если не хуже. Ба и Де до конца верили в магию реабилитации, поэтому пришлось придержать свое негодование и оставить деда лежать.
В итоге все «лечение» в специализированном реабилитационном стационаре™ в течение месяца с лишним заключалось в том, что дед был освобожден от навязчивого бабушкиного опекунства и ему приходилось самостоятельно двигаться за всеми потребностями. Движение – жизнь, больше ходишь, меньше нужен костыль, естественная лечебная физкультура. Это, конечно, очень хорошо, но никакого специфического действия тут нет и необходимость стационара крайне сомнительна. Зато у последнего, во-первых, статистика не врет – пациенту стало лучше, неважно, за счет чего, во-вторых, за 40 дней из бюджета ОМС можно стрясти сотню-другую тысяч. Умножить на сотню пациентов в отделении и на годовую очередь страждущих, вот и профит, плюс «лекарств» закуплено на миллионы. Конечно, никто и не будет исследовать эффективность с такими схемами продаж.
А теперь риторический вопрос к тем, кто против доказательной медицины и отстаивает препараты-пустышки: где польза-то? На псевдопрепаратах не только наживаются производители и продавцы, но и больницы, и врачи, получающие бонусы за выпил кусочка бюджета по каждому пациенту, особенно «с улучшением». Пациенты надеются, лежат, тратят деньги на такси/еду/иногда и сами лекарства – ради чего? Ради эффекта плацебо, на который рассчитывает очередной противник доказательной медицины?
Особенно радуют выкрики, мол,
У особо впечатлительных личностей в некоторых ситуациях может быть предположение об инсульте, вызванное неадекватным напряжением нервной системы.
Паническое расстройство – мешающее жить заболевание головы, к которому подходят любые симптомы тела.
