– Ты злишься, – объявил он и поерзал на стуле. – Прости. Прости меня, хорошо? – Он понизил голос до шепота. Теперь тот звучал мягко и тихо, почти как мольба. – Честное слово, прости, – повторил он.
– Хорошо, – сказала я и, положив вилку на свою все еще полную тарелку, попыталась придумать, как сказать ему то, что я собиралась сказать, причем как можно мягче. Но так и не придумала, а сказать было нужно. Это желание зрело во мне уже давно.
Я сделала глоток воды и откашлялась.
– Я хотела бы вернуться на работу.
В конце концов, я решилась. Я сказала ему.
Его реакция была мгновенной:
– Почему?
– Ты видишь, как на полу ползает ребенок? – ответила я. – У меня нет причин оставаться дома.
– Почему же? Есть.
– Уэс, я несчастна.
Он растерянно заморгал, глядя на меня с недоумением и гневом.
– Ты несчастна в доме своей мечты! Чего еще тебе не хватает? Тебе жмут твои туфли с бриллиантами?
– Мне нечего делать! Я схожу с ума.
– У тебя есть твой сад.
– Которым ты только что попрекал меня.
– Я пошутил. По-моему, ты вполне себе счастлива.
В этом и заключалась проблема. Я даже близко не ощущала себя счастливой.
На людях я была хорошей женой. Я работала волонтером, разливая бездомным бесплатный суп. Я давала деньги на благотворительность. Я записалась в книжный клуб, который собирался в последнюю пятницу каждого месяца. Я устраивала бранчи, куда приходили мои подруги, и мы сидели за моим обеденным столом и сплетничали, делая вид, что все это серьезно нас беспокоит. Мы с Уэсом ходили в гости к друзьям и родне, и он держал себя как истинный джентльмен.
Но в тот миг, как только мы оставались одни, лак стирался, и моя тоска проступала наружу. Посмотри он хоть раз в мою сторону, он бы это заметил.
– Ни о какой работе не может быть и речи, – заявил Уэс. Его голос был тверд. Сказал как отрезал. Возражения не принимаются.
– Ты не можешь решать за меня, что мне делать.
– Гм… Думаю, я только что это сделал.
Моя ненависть к нему была так сильна, что она буквально подмяла меня под себя. Она затуманила мне зрение, и вскоре все было окутано черной дымкой. Мне хотелось убить его. В тот момент ничто не принесло бы мне большего счастья, как увидеть, как он делает свой последний вздох, и знать, что он больше никогда не сможет причинить мне боль.
Если честно, мне было страшно, что я чувствую столько ненависти к одному человеку. Я не испытывала угрызений совести из-за того, что хотела сделать Уэсу больно. Если мне и было за что-то стыдно, то за эти мысли.
Я скомкала салфетку и бросила ее на стол.
– Я в туалет, – пробормотала я, уходя.
– Виктория. Подожди! – крикнул он мне вслед. Я быстро направилась к туалетам. Коридор был узким, с тусклым освещением. Я остановилась и обернулась, зная, что не могу избегать его вечно, даже если бы захотела.
Он, словно хищник, двинулся ко мне и остановился лишь тогда, когда я оказалась поймана между ним и стеной. Я смотрела на него снизу вверх, а он смотрел на меня сверху вниз.
– Почему ты от меня сбежала?
Выражение его лица не изменилось, его голос был обманчиво спокойным, отчего волосы у меня на затылке встали дыбом.
– Кто ты такой, чтобы контролировать каждый мой шаг? – повторила я дрожащим голосом.
– А почему ты шепчешь? – Он ударил ладонью по стене позади меня. – Если тебе есть что сказать, говори громко! – злобно прошипел он.
– Кто ты такой, чтобы контролировать каждый мой шаг?! – крикнула я, более не в силах сдерживаться.
Это был единственный раз, когда я вышла из себя. Скажу честно, мне тотчас стало легче. Уэс отступил от меня. Он расхохотался как ненормальный и посмотрел на потолок.
– Ты думаешь, я тебя контролирую?.. Это же курам на смех!
Уэс продолжал хохотать, я же незаметно бочком переместилась влево, пытаясь уйти с линии огня.
Но его смех прекратился, а внимание мгновенно переключилось на меня.
– Я построил тебе красивый дом. Я обеспечиваю тебя. Я даю тебе все, что нужно, а ты думаешь, что я тебя контролирую? Любая другая женщина пошла бы на преступление, чтобы получить твою жизнь.
– Да, возможно, в первый год нашего брака. Но не в тот, который сейчас.
Его взгляд был исполнен такой ненависти, что я вздрогнула. Уэс начал расхаживать взад-вперед. Наконец он остановился и посмотрел на меня с решимостью, как будто придумал какое-то решение.
– Ты моя, и я никому тебя не отдам, – объявил он.
Сначала я подумала, что ослышалась. Но он мрачно смотрел на меня и не улыбался, и я поняла, что он говорит серьезно.
Настала моя очередь расхохотаться.
– Я не бездушная вещь! Ты не можешь обладать мной.
Уэс наклонил голову набок.
– Разве это не любовь? Обладать кем-то?
– Нет! – крикнула я, отказываясь верить своим ушам.
– Но ведь это так! – В его глаза вернулся дикий, безумный блеск. – Не смотри на меня так, будто я не понимаю. Ты смотришь на мир сквозь розовые очки, Виктория!
Я не могла понять, кто из нас двоих чокнутый: я, потому что остаюсь с ним, или он, считающий, что любовь равносильна собственности.
Я в знак капитуляции подняла руки.
