Эпос и историческая сага – на языке поэзии. Основной вопрос философии – спетый чистым голосом. Это всё – «Моё частное бессмертие»… Картины романа увидены разными глазами и озвучены разными голосами. Написанный в форме дневниковых заметок разных людей, часто не ведающих, что они связаны между собой или родством, или судьбой, поэтический роман Бориса Клетинича охватывает почти весь ХХ век, а действие перемещается в разные города и страны: довоенная Румыния – Советская Молдавия – блокадный Ленинград – Москва 80-х – филиппинский город Багио, где идёт шахматный матч века «Корчной – Карпов». Роман создавался два десятилетия.
Иерусалим, 1971 г. Изд-во «Рабочий народ»
Исходящая почта
12.01.1971
В комитет международной литературной премии
Goethepreis der Stadt Frankfurt, Франкфурт, ФРГ
17.02.1971
В специальное жюри литературной премии Pontificia Universit`a
Urbaniana – Via Urbano VIII, Roma, Италия… В Его Святейшества
Папскую академию изящных искусств и литературы
24.10.1971
Издателю – Гл. Редактору World Literature Today. Спонсору Neustadt
International Prize for Literature… Oklahoma, US
В детстве, то есть ещё прошлой осенью, я не могла дождаться Ужасных Дней[1]: папиного лесного мёда, игр в салки-догонялки на балконе синагоги, ночлега в шалаше…
А теперь досадовала на них.
Физкультура, вокзал, кино… – всё остановилось по их милости.
Виды мои на «всё» были самые весёлые:
– я с отличием окончила 7 классов и была принята в гимназию m-me Angel,
– 2 раза в неделю гимнастировала в башне «Маккаби» на 3-м этаже (обруч и лента). Полгорода мечтало побывать на 3-м этаже и забегало передо мной на дорожки,
– мне исполнилось 16, и – ура! – я теперь считалась «молодёжь». А если ты считаешься «молодёжь», то – гуляй себе где хочешь! Хоть на Иваносе, хоть на Трех Полянах! Хоть на озере Иванча! А на обратном пути ты обязательно встретишь gens d‘armes (жандармы полиции –
Но самое главное – это вокзал!
Вокзал – это ещё веселее, чем 3-й этаж.
Смотреть, когда окаменеет воздух, упрутся животные облака и… трам-ту-тум… трам-ту-тум… der-reichseinbahnen locomotiva «Яссы – Кишинёв» вырастет на глазах, как большое дерево из малой косточки, трам-ту-тум… трам-ту-тум…
Когда-нибудь он увезёт меня в… ну нет, об этом рано.
Ещё мне предложила дружбу
Её дядя – тот самый шпендрик[2], хозяин «Comedy Brody» на Торговой.
В детстве я думала, что он и есть Шарло[3], только переодетый.
Ха-ха. Смешно.
Но сама Изабелла выскочка и задавала. Конечно, если я приму её дружбу, то Шарло будет веселить меня, когда я захочу. Хоть 7/24.
И у Греты Гарбо не останется от меня секретов…
Но я ещё не решила.
Ещё мне нравится Нахман Л., футболист и казначей команды «Халуц» («Первопроходец» –
Ещё родители поговаривают о том, чтоб повезти нас с Шуркой (это мой брат!) в Констанцу к морю, а я никогда на море не была…
Но настали эти Ужасные Дни.
И всё остановилось.
Другим не запрещают ничего (взять моего папу – он как сидел, так и сидит над своими тетрадками), а мне всё-всё. Тренироваться с обручем и лентой в саду – и то бабушка запретила.
Бабушка была недобра. Не жалела нищих. Никого не любила, кроме нас. Но в Судные Дни она делалась пуглива. Уединялась у себя за шкафом и бормотала там по-древнееврейски.
Я спросила: «Бабушка, а какое из наших окон смотрит на Иерусалим?»
Она рассердилась и назвала меня бездельницей.
Бездельница?..
Неправда!
Вот мой табель.
Trigonometrie, Algebra, Literatura Romana, La Grammaire Francaise – все на «отлично».
А если этого мало, то я ещё и
Много вы знаете
Лично я не знаю никого (кроме себя!).
У меня три ученицы по 10 лей за урок! Две местные, а третья аж из С
Вот и делайте выводы! Водили бы её к бездельнице из такого далека?
И при всём том я верю в Иерусалим, в море, и в Грету Гарбо, на которую я похожа лбом и глазами.
А бабушка ни во что не верит. Даже в письмо от Льва Толстого, полученное папой. Она понятия не имеет, кто такой Лев Толстой, и всё равно считает, что письмо поддельное.
