Его руки скользнули по бедрам, прошлись по спине, погладили затылок. Дышал рвано, слегка подрагивая, пытаясь взять под контроль сумасшедшее желание.
— Боюсь, я разочарую тебя, — честно призналась, опустив голову. Больше всего испытывала неловкость из-за своей неопытности. Хотелось стать для него самой-самой. Наброситься со всей страстью, воплотить давние эротические фантазии в реальность, но боялась. Не боли. Нет. Боялась, что не понравится ему.
Почему-то от этих её слов опьяняющий хмель ударил в голову. Возникло легкое головокружение. Робкая догадка пронзила затуманенное подсознание и вызвала щемящую нежность.
— Настя… — только и смог выдохнуть, почувствовав, что начал теряться от желания. Если до этого хотел наброситься со всей силой сексуального голода по ней, то сейчас, пришлось невероятным усилием воли обуздать сей порыв.
Стася не поняла, почему он застыл. Ещё недавно буквально задыхался от страсти, теперь же гладил её спину, скользил ладонями вверх-вниз, задумавшись о чем-то.
Зашевелилась, решив, что он передумал и встретилась с заинтересованным взглядом.
— Глупая… — Влад упивался её красотой, открытостью и искренностью и не мог поверить, что всё это время она была не тронута. Он первый. И единственный. Уж он постарается. Убьет любого, кто прикоснется к ней. — Уменя никогда не было девственницы, — прошептал хрипло и со стоном прижался к её груди, обвив руками тонкую талию.
— Какая есть. Уж прости. Мне далеко до всяких там Любань и дочерей авторитетов. Тебя никто не заставлял жениться на мне. Видели глазки? Теперь получай.
Шамров засмеялся:
— Так в этом вся прелесть. Ни за что и ни когда не откажусь, даже если будут убивать.
— Ты специально? — встрепенулась, обхватив его лицо руками и застав посмотреть в глаза. — Не смей так говорить! Слышишь? Никто не отнимет тебя. Я не позволю. Понял? — глаза предательски увлажнились. Прикусила губу, чтобы не расплакаться.
Он сразу уловил эту перемену. Крепко обхватил руками, стал покрывать поцелуями лицо, как ещё недавно делала она:
— Ты только будь рядом. Всё остальное — херня.
Стася хотела возмутиться, не согласиться с ним, но он не позволил, подтолкнув на середину кровати. В приглушенном свете ночника она увидела, как слетели вниз джинсы, как за ними последовало нижнее белье. Его и её. Теперь она полностью была обнаженной.
Влад с жадностью прошелся глазами по её идеальному телу. Сглотнул. Реагировал так, будто впервые увидел. Сейчас главное не кончить от первого же толчка в неё. Каждое прикосновение к ней уже было мучительным, просто невыносимым.
Не смотря на то, что был на грани, что потерялся в реальности, а все мысли сосредоточились на чувственной дрожи лежащей под ним девушки, отстранился. С тяжелым дыханием, рвущимся наружу рывками, с адской болью в паху не смог войти одним рывком. Только не с ней. Возможно, переживал больше самой Стаси. Пофиг. Он сделает так, что бы по максимуму огранить неприятные ощущения. Заставит даже забыть собственное имя и принять его всего, целиком без тени страха и боли.
Обхватил икры ладонями и согнул ноги в коленях, слегка разведя в стороны. Стася не противилась, ожидая, что он, после того, как надел презерватив расположиться сверху, но не тут-то было. Изнывая от пульсирующей тяжести внизу живота, от которой стремилась избавиться как можно скорее, она с широко распахнутыми глазами уставилась на то, как Шамров опустился между её колен, припав губами к внутренней стороне бедра. Дернулась от страшной догадки. Ещё не готова к подобному. И так была на пределе, не хотела, чтобы он заметил, насколько она влажная.
На спине отползла подальше, отпихнувшись пятками. Свела бедра.
— Не надо…
Влад посмотрел на неё затуманенным взглядом:
— Маленькая, я всего лишь хочу помочь расслабиться. Уверяю, тебе понравится.
— Не сомневаюсь, — засопела, испытав укол ревности, представив, как он дарил подобные ласки другим.
И снова он уловил смену её настроения. Вычислил причины и определил истоки. В этом не было ничего сложного. Сам до этого момента страдал подобным, поэтому не дал закрыться. Не позволил. Но пошел на уступку. Слегка. Только потому, что увидел в глазах смущение.
Прикоснулся пальцами, мысленно пообещав, что в следующий раз возьмет свое сполна. Уловил легкий трепет, который передался от неё через легкие касания и буквально зарычал.
Стася выгнулась к нему навстречу, не в силах терпеть сладкие муки. От стыдливости не осталось и следа. Чем больше она возбуждалась, тем тяжелее ему было сдерживаться.
Когда смог уловить в бессвязном шептании просьбу войти и прекратить эти пытки с глубоким стоном вошел. Сразу. Полностью. Аж в глазах потемнело, настолько было узко и до одури приятно. Чуть не кончил. Она приняла его целиком, слегка подавшись назад, прикусив губу.
— Придется потерпеть немножко, — сковал её движения, не дав отстраниться.
Почувствовал, как расслабилась, прекратив сжимать его бедрами и смог различить прерывистое дыхание. Стал целовать. Мягко, чувственно, вызывая дрожь во всем теле, не прекращая двигаться и упиваясь её отзывчивостью.
