Я круто изменила жизнь, покинув Капитолию и переехав с сыном и помощницей на далекую неразвитую планету, где можно было добиться всего своим трудом, а не деньгами и связями. Но все пошло не по плану. Жизнь оказалась сложной, а планета недружелюбной. Но у меня нет выбора: ранчо куплено, стадо растет… и что здесь, на моей земле, делает этот бородатый мужчина – ночью, раненый, среди камней? Хотелось бы оставить его на съедение диким животным, но совесть не позволяет. И я об этом точно пожалею.
– Вы спросили, как можете меня отблагодарить. Так вот, вам придется стать моим мужем, – голос почти не дрожал, но руки пришлось спрятать в глубоких карманах широкой юбки. Пальцы невольно крутили ту мелочь, что всегда водилась там: крепления для сетки, несколько зарядов для лучевого ружья и запасной блок питания для фонаря.
– Да вы, видно, шутите, – Хэнк чуть сощурил глаза, глядя внимательно и спокойно, словно ждал пояснения.
– И не думала. Вы совершенно свободны, если не врете. А мне позарез нужен муж. Завтра.
Лешоры опять приходили ночью и распугали всех животных. Видно, стая была большой, раз мое стадо настолько одичало от ужаса, что прорвало ограду. Энергии было мало, и слабые удары тока, пропущенного сквозь металлическую сетку ограды, не могли нанести серьезного урона таким крупным существам, как и остановить панику. Лешоры были намного страшнее.
Я вышла на крыльцо на рассвете осмотреть нанесенный урон. В кружке плескалась темная горячая бурда, что давала мне силы держаться на ногах по утрам. Нос щекотало от горьковатого, терпкого запаха.
Десяток крупных животных, который ждал конца сезона, нагуливая жир, снес мне два пролета хлипковатого забора. Оставалось надеяться, что сетку просто сорвало с креплений, так как на новую денег у меня не было. И не будет до того дня, пока соседние фермеры и горожане не приедут за мясом.
– Мальетта, – крикнула я в открытую дверь и поставила кружку с выщербленным краем на маленький шаткий стол веранды, – берите инструменты и давайте выдвигаться.
Дернув рубильник, отключила электричество на ограде. Первым делом нужно было починить забор, а уже потом пытаться собрать разбежавшийся скот. Тогда можно будет оценить весь ущерб. В противном случае работа окажется совершенно бессмысленной: стоит только доставить ханв на место, как те, испуганные воем, вновь могут удрать в темноту.
Моя ханва резво переставляла лапы, легко преодолевая каменистую часть фермы. Эти ящеры были единственным действительно приемлемым способом передвижения по этой части планеты. Они не пугали животных так, как это делали своим гулом спидеры, что пытались развалиться от первого попавшегося на пути камня. А еще они отлично слушались и давали свободу рукам. Стрелять со спины ханвы куда проще, чем с того же дергающегося спидера.
– Мама, – сын в этом году сидел в седле много лучше и вполне справлялся с той работой, которая ему выпадала, – этот край только сорван, можем сразу поправить.
Мальчик, серьезный не по годам, загорелый под светом нашей новой звезды Нумак, присев на корточки, рассматривал часть ограды, пока его ханва флегматично жевала припыленную траву. Было непонятно, делает это ящерица от скуки или она действительно голодна.
– Тогда так и сделаем. Потому что здесь все оборвано, придется вязать, а мне еще скот собирать по долине. Только бы они двинулись к реке, – потерев глаза, устало произнесла, закончив осматривать свой кусок забора. Того короткого сна, что выпадал нам в это время года, явно не хватало, но других вариантов я пока не видела. Прошлый сезон Холодных ночей выдался слишком тяжелым, чтобы можно было позволить себе расслабиться.
– Тогда давай поправим все, что можно, а пока ты будешь ездить, мы с Мальеттой все сплетем, – пожилая женщина кивнула на слова мальчика. Ее толстые и короткие четыре пальца плохо подходили для такой работы, в отличие от проворных рук сына, но она вполне могла подержать ему сетку, не позволяя той расходиться.
– Так и поступим. Начнем с этого участка.
Шуроповерт был совсем уже старый, примитивный, из тех, что производили еще на Капитолии. Но работал он исправно, позволив довольно быстро поставить на место части толстой сетки, вкручивая шурупы в крепкое дерево столбов.
Несколько раз подергав готовый пролет, я покачала головой. Тот едва держался. Как ни крути, а в конце сезона надо было бы поменять хоть часть ограды. Или по прошествии Холодных ночей нам будет негде пасти свое стадо.
– Совсем слабая? – сын внимательно следил за моими действиями, прекрасно понимая, что к чему.
– Ничего, – я попыталась улыбнуться, чувствуя, что мышцы лица сопротивляются этому простому действию, – пока еще протянет. А если станет совсем плохо, достанем из бункера ту проволоку, что лежит у дальней стены.
– Она тонкая, – мальчик, которому едва исполнилось восемь оборотов, покачал головой. Мне бы хотелось, чтобы он имел возможность больше времени проводить с друзьями, но жизнь на ферме вносила свои коррективы.
– Ну, хоть как-то укрепить поможет. Все равно ее не продать в городе, а нам от нее тут проку почти никакого. Только место занимает.
Может, в моих словах и был бы смысл, не будь у нас этого самого места предостаточно. Даже с избытком. А иногда так хотелось, чтобы в бункере полки были заставлены хоть наполовину.
Тряхнув головой, не позволяя себе впадать в тоску и отвлекаться от ежедневных дел, я улыбнулась сыну, коснувшись плеча мальчика.
