Борис ждал, когда Злата покажет в своих дневниках усадьбу. Ему надо было за что-то зацепиться, чтобы опознать местность, найти, где могут сейчас находиться Белла и его отец. Но проматывать видео после похорон уже не хотелось, он смотрел все ролики подряд, впитывая информацию, которая касалась Беллы, с жадностью кота, поедающего картошку фри из очередного заказа еды в номер.
Впрочем, после похорон Злата почти не говорила о мачехе. Точнее, теперь о
Стало понятно, что Белла оставила девочку в живых и заставила называть себя мамой, чтобы семья выглядела максимально обычно и даже — жалостливо. Красивая одинокая женщина с дочерью-инвалидом. Такой с удовольствием помогают соседи, на такую по-другому смотрят мужчины. Борис понимал: Белла, как актриса, примерила удачный образ и вжилась в него. Именно в такой роли она теперь будет заманивать в свои сети новых мужчин. Как, вероятно, заманила и его отца.
Интересно, неужели она снова собирается выйти замуж и убить нового мужа?
В кадре у Златы все чаще мелькал Роман. Он уже не казался таким мерзким, как в тот день на кладбище. Но что-то в нем все-таки отталкивало, какая-то червоточина, — она была даже не во внешности, а где-то в самом существе этого мужчины.
— В общем, теперь это мой дом. — На одном из видео Злата снимала в своем домике, внутри, и Борис надеялся увидеть в кадре и основной дом.
Камера девочки прошлась по небольшой комнате. Она была весьма скромно обставлена, но в глаза бросались широкие проходы между предметами мебели и какой-то механизм, установленный над кроватью.
— Это все, что успел сделать для меня папа перед… — голос Златы немного дрогнул, но она тут же взяла себя в руки. — Все, что успел. И я очень ему благодарна. Мне теперь почти не нужна помощь, я могу сама вставать с кровати, сама одеваться благодаря этим устройствам. И в память о папе я решила не сдаваться. Я продолжу вести эти дневники, чтобы потом, когда вырасту, помнить, что я смогла пережить. А пока вот: это ванная комната. Я никогда раньше не видела таких больших ванных комнат! Она тоже специально для меня. Здесь все так удобно, что в принципе я могу помыться сама, не обращаясь к няне. Кстати, о няне! Сейчас я ее покажу… — Девочка начала выруливать из ванны в широкий коридор, продолжая рассказ: — Ее зовут Маша, и она очень красивая и очень добрая! И это странно! — Девочка захихикала. — Это странно, потому что она очень похожа на Беллу. Ой, простите на
— Рабынюшка моя, Изаура! — ласково окликнула ее Злата.
Маша обернулась и бойко затараторила с ярким украинским акцентом:
— Так, это кто здесь? Златка, уроки сделала? А ну, зараз проверю!
— Какие уроки, Машка, лето же! — рассмеялась Злата.
— Ах, лето! Пишли естьты![1] — Женщина вытерла о передник мокрые руки и наклонилась поцеловать Злату в лоб. — Затем взгляд ее устремился куда-то выше головы девочки, за камеру. — Ох, дорогая моя, ты как хочешь, а я в хату. Вон, до твоей матери важные люди приехали. Краше им меня не бачить[2]. — И Маша юркнула за простыни, а потом скрылась в доме.
Злата развернулась, в кадре ее камеры показались два мужика в полицейской форме. У распахнутых ворот усадьбы стояла машина ППС. Навстречу нежданым гостям вышла Белла.
Ох, как Борис жалел, что у Златы не было направленного микрофона. Издалека он не мог догадаться, о чем Белла говорит с представителями закона.
Едва те уехали, мачеха подошла к домику Златы.
— Машка! — крикнула она с порога. — В деревню больше ни ногой! Менты поймают без документов — уедешь в свою Хохляндию!
— Да я беженку оформлю! — ответила ей откуда-то с кухни Машка, но было понятно, что это спор ради спора.
— Я тебе оформлю! — пробубнила под нос Белла, разворачиваясь. — Я тебя не для того искала и сюда везла, чтобы ты тут что-то оформляла…
— Ой, Златка, смотри, твой поклонник снова тут! — Едва Белла скрылась из вида, как Машка вышла к Злате и показала куда-то в сторону. Девочка быстро обернулась: за забором мелькнуло юное мальчишеское лицо с копной желтых, как солома, волос.
— Машка, да что с него толку! Это ж соседский! Он такой же, как я, — инвалид. А я мечтаю о принце!
Няня снова исчезла из виду, вероятно, занялась какими-то домашними делами. Злата развернула камеру к себе и перешла на шепот:
— А вообще Машка меня научила снимать на мобильник как на скрытую камеру. Так что теперь «мамочка» ничего не замечает. Я кладу телефон в карман так, что камера торчит наружу. Вот и все! Гениально же!