Было бы глупо думать, будто, увидев, что Борис не в ладах с отцом, Белла тут же предложит ему вместе прикончить папашу и поделить наследство. Она вообще не из тех, кто будет что-либо делить — ни убийства, ни деньги. Даже когда они жили с Романом, убивала она одна, он только поставлял мужчин и затем прятал их тела.
Еще можно показать ей «внутреннего демона». Мнимого «демона», скажем так. Борис же уже выдал себя за человека, способного на убийство. А что, если после этого он совсем слетел с катушек, стал агрессивным, неуправляемым, жаждущим повторить? Но как это разыграть? Актер из него так себе.
Все-таки, как ни крути, второго Романа Борис из себя сделать не смог бы, да и зачем нужен второй Роман — судьба первого, мягко говоря, незавидна.
Что же тогда? Начать ухаживать за ней, как за обыкновенной женщиной? При отце? Нет, это уже совершенная глупость.
Борис понимал, что зашел в тупик.
Он стоит в своей комнате в отцовском загородном доме совершенно голым. На голове уже подзабытый за последние недели рыжий парик. Неопрятный, волосы, обычно аккуратно, даже педантично, уложенные, торчат в разные стороны.
Борис смотрит из огромного, от пола до потолка, окна, как Белла курит на открытой террасе. Она стоит там же, где и в ночь, когда он разыграл перед ней захоронение трупа. Он знает, что Белла не видит его. Но, главное, Борис видит ее: чувственные лживые губы, холодные глаза, способные с легкостью изобразить все, что захочет хозяйка, — от любви до равнодушия. Длинные, тонкие пальцы, которые так любят ощущать рукоять тяжелого ножа, сжимать живое человеческое горло; точеные ушные раковины, жадно вбирающие хрипы умирающего. Он любуется ею, как любуются самым совершенным на свете произведением искусства, однако при этом испытывает не только эстетическое, но и вполне физическое удовольствие.
Его член стоит. Но что именно так заводит Бориса, который до встречи с Беллой вообще не интересовался ни женским, ни мужским полом?
Нет, конечно, он не девственник, он пробовал секс в самых разных формах, и не раз. Но он не получал от него такого же удовольствия, как от имитации сцен смерти…
Почему Белла? Что в ней такого? Зачем она ему?
На веранду вышел отец с двумя бокалами красного вина. Он, кажется, был счастлив. Что-то рассказывал Белле, смеялся. Она снисходительно потрепала его по щеке. Словно мальчишку. Нет, ребенка. Отец явно продолжил свой веселый рассказ, замахал руками. Один из бокалов на тонкой ножке неуверенно закачался на высоких перилах веранды. Отец подхватил его, но весьма неловко — вместо того чтобы спасти вино, пролил его прямо на белоснежный кардиган жены. Борис увидел, как по одежде в том месте, где должно быть сердце, расплывается темно-бордовое пятно.
Эта сцена ввела его практически в экстаз. Глаза Бориса закатились, ему не нужно было касаться члена, чтобы удовольствие начало нарастать с немыслимой скоростью. В его голове закружился водоворот невероятных картинок.
Совершенное тело Беллы, ее пышная грудь, тонкая талия, длинные ноги, белоснежная кожа тонули в багрово-черном. Чувственный рот раскрывался, из него вместо языка толчками выходила кровь. Ногти потеряли форму, превращаясь в фонтаны крови. Волосы слились с бесконечным, словно река, потоком крови. Кровь шла из глаз, из носа, омывала ее соски, заполняла все впадины и изгибы тела, текла между ног.
Белая кожа и бурая жидкость залили все воображение Бориса, словно его самого погрузили в ванну со свежей кровью.
Но эта прекрасная картина, заполняющая его внутренний взор, стала меняться: черно-красное шелковое полотно жидкости задрожало, словно от низких частот невидимого сабвуфера, и на поверхность всплыло не менее совершенное лицо — с белой, почти голубоватой кожей, обрамленное рыжими волосами. Лицо его матери.
Борис кончил.
Уже в ду́ше, чередуя холодную и горячую воду, чтобы прийти в себя, он понял: он не хочет Беллу. По крайней мере, не хочет ее трахать. Он хочет ее убить. Его возбуждает именно это.
Борис терпеть не мог, когда его поторапливали. Это ужасно. Ты только входишь в творческое состояние, только фантазия начинает разворачиваться, и тут звонит заказчик: «Когда мы сможем взглянуть на проект отделки фасада?» Да никогда! Если будете названивать мне, когда я работаю!
Сейчас, конечно, он никакой проект отделки фасада не разрабатывал, но разве обдумывание идеального убийства — это не творческая работа? Однако Белла его поторапливала. Конечно, сама того не ведая.
Утром, после завтрака, когда отец уехал на работу, Борис решил проверить свои камеры слежения. Прошло уже несколько дней, как он незаметно снял их с деревьев в лесу и перепрятал в доме. Он понимал, что долго сидеть сложа руки Белла не будет, но, обнаружив, что красавица начала действовать, все-таки почувствовал себя не готовым к столь быстрому повороту событий.
Что же такого сделала Белла?