«С добрым, наверное, утром. Если выпьешь таблетки, ближе к обеду оно точно станет добрым. Так как вчера ты не удосужилась назвать свой адрес, а на память я не помню, то мне пришлось везти тебя к себе. На кухне стоит завтрак, накрытый полотенцем, ешь, не стесняйся. Кофе будет, если справишься с кофе машинкой. Если не стесняешься, можешь принять душ. Входная дверь закрывается обычным захлопыванием. И да, вчера мы с тобой перешли на „ты“.) На столе, на кухне моя визитка с номером телефона. Если захочешь, звони.
Валя сладко потянулась и снова откинулась на подушку, улыбаясь. А майор не такой уж и грозный, как показалось ей в начале. Нет, она, конечно, не исключает того факта, что он любезен с ней только потому, что надеется узнать от нее хоть что-то, касающееся незаконных дел ее брата. Она даже более, чем уверена в этом. Но к несчастью майора, она на самом деле не знает ничего. Митяй оградил ее от этого знания на все сто процентов. Поэтому, почему бы не пообщаться с чертовски привлекательным мужчиной? Ян… Необычное, красивое имя. Она еще раз потянулась и в хорошем расположении духа встала и отправилась на кухню завтракать.
Черный лексус Митяя подъехал к больничному крыльцу, и Влад поспешил к машине.
— Ты без охраны? — удивился Влад, узрев Митяя за рулем и одного в машине, в это же время застегивая ремень безопасности, — Не помнишь, чем прошлый раз закончился?
— Не пугай пуганного, — усмехнулся Митяй, — Охрана в машине сопровождения в метре от нас.
Влад оглянулся и действительно увидел джип митяевских бойцов.
— А в машину никого не взял, потому что разговор есть не для чужих ушей, — снова заговорил Митяй, сосредоточено глядя на дорогу, — Как там Оксанка, кстати, а то ее вызвали на операцию, несмотря на ее выходной.
— Чего сам не спросишь? Позвони, да узнай.
— Нет уж, — фыркнул Митяй, а Влад уставился на него во все глаза, — Она как кошка шипит, когда я ей звоню и попадаю в тот момент, когда она скальпелем орудует.
Влад, от увиденного выражения довольства и какой-то смутной нежности на лице «конкретного братка», впал в ступор. И даже сказать ничего не смог. Но Митяй сам, видя произведенный эффект, закрыл тему, перейдя на такой сложный разговор.
— Ну, доктор, что говорить будем пациенту и по совместительству другу?
— Еще бы знать, что он конкретно спрашивать будет, — устало вздохнул Влад.
— Леший, чушь не мели, — резко ответил на это Митяй, — Все, что не касается Ленки я мог бы сказать и без тебя. Он все равно в курсе событий. Но вот, что касается его жены… Пару месяцев назад, я бы сказал ему — забей, ни одна баба не стоит того, чтобы переживать из-за нее. Но сейчас… Я представляю его реакцию.
— Да, — задумчиво ответил зав. отделением, — Беда. Я, вообще, не представляю — как, почему она ушла? Они столько лет вместе, она вытерпела и не такое.
— Влад, а может она не захотела быть с калекой? Ну, сам посуди, одно дело рядом с тобой здоровый мужик был, а потом раз и инвалид. Бабы — суки… — протянул Митяй.
— Нет, — с уверенностью сказал Влад, — Она не такая.
— Какая не такая? — раздраженно спросил Митяй.
— Вот такая не такая! — в тон ему ответил Влад, — Допустить, что она ушла, потому что увлеклась другим мужиком — я могу. Тем более, Антон, сам знаешь, бывает резковат и груб с ней, не каждой женщине это понравиться, и не каждая вытерпит. Но вот то, что она бросила его, потому что он калека — этого не может быть. Правда, то, что она бросила его сейчас, в такой трудный психологически период…
— И Викинг молчит, как партизан. Односложные ответы в трубку мычит. Я видел, конечно, что между этими двумя что-то происходит. Но не думал, что все может зайти так далеко. Ладно, хватит лирику разводить. Еще раз спрашиваю, что говорить будем?
— Солнышко, радость моя, проснись, — с нежностью в голосе уговаривал Вик, спящую Лену. Жар все никак не хотел спадать. Викингу даже пришлось повторно за этот день вызывать Лидию Сергеевну. Она приехала, еще раз осмотрела пациентку, вколола ей жаропонижающее и с угрюмым видом констатировала — состояние стабильно тяжелое. А еще добавила, что в больнице ей было бы лучше, под наблюдением врачей. На что Вик нахмурился и еще раз напомнил доктору, что им в больницу нельзя, что она там будет в большей опасности, в большей чем ее воспаление и что он платит ей неприлично большие деньги, настолько, что она дневать и ночевать у него должна.
— Девочка моя, проснись, пожалуйста, тебе нужно поесть.
