— Нет, Дмитрий Михайлович. Думаю, и не объявиться. Его пацаны нашли и так шуганули, что он теперь собственную тень боится.
— Это хорошо, — довольно ответил Митяй.
— Дело в другом, ваша сестра встречается со Стрелком.
Митяй похолодел и крепче сжал телефон.
— В смысле встречается? Ходит к нему на допрос?
— Нет. В смысле…. Она с ним спит.
Повисла тишина, а потом Валера услышал звон разбитого стекла.
— Убью урода.
Митяй скинул звонок и загорланил на весь дом:
— Пацаны, собираемся и едем!
От гнева в глазах все плясало, сердце будто холодом сковало, как только он представил, что этот урод посмел коснутся его сестры, посмел использовать молодую, ни в чем не виновную девчонку, только потому, что она его сестра! Мало Валюшка пережила, теперь еще и это. Господи, она — то как умудрилась поверить менту? Лечь с ним в постель? Ведь он знал, что после того раза, у нее не было отношений ни с кем. Он порвет эту ментовскую мразь и не посмотрит, что потом проблемы будут!
Митяй почти бегом спустился с крыльца коттеджа, подбегая к машине, в которой уже сидела охрана, когда его окликнула Оксана.
— И куда это ты собрался? Мы же планировали к маме сегодня съездить? Ее уже три дня как привезли в нашу больницу, а я все собираюсь.
При взгляде на любимую женщину, ярость немного поутихла, но не отпустила до конца.
— Я вернусь и поедем, — коротко ответил он ей и уже было собрался закрыть дверь машины, как Оксана сорвалась с места и пододвинув обалдевшую охрану на заднем сидении, уселась и, как ни в чем не бывало, сказала:
— Поехали, чего стоим.
Первым желанием Митяя было наорать, какого хрена она себе позволяет? Но сделав пару глубоких вдохов, он понял, что возможно, это и не плохая идея — взять ее с собой. С ней он не натворит глупостей, с ней он сможет контролировать даже собственную ярость. И не убьет майора прямо там. Он подождет лучшего момента. А пока морду ему начистит, хоть душу отведет.
Что-то противно попискивало и врывалось в ее сознание, выдергивая из темноты. Она даже начала снова чувствовать свое тело, легкое какое-то, почти что невесомое. Ленка открыла глаза, потому что поняла — сжигающий ее тело огонь исчез, боль сковывающая ее легкие тоже исчезла, она попыталась вдохнуть полной грудью и боль вернулась, острыми иголками впилась в легкие. Нет. Так делать еще рано, но уже то, что она не умерла является очень неплохой новостью. А потом память услужливо подкинула последнее, что она запомнила, перед тем как отключится — Антон, бледный, словно сама смерть, с потерянным лицом смотрит на то, как Вик ее кормит. Хорошее настроение от того, что она очнулась вмиг улетучилось. Господи, да за что ей это все? Ах, да… совсем забыла, что не ей Господа призывать и уж тем более причитать: за что? За все. За то, что заставила мать считать отца предателем. За то, что сделала ее вдовой. За то, что лишила собственных детей деда. За то, что убила собственного отца. За все нужно платить. И, похоже, за этот грех она будет расплачиваться до конца своих дней. Но линчевать себя, пожалуй, не время. Сейчас нужно встать на ноги, окрепнуть и, наконец-то, объяснить ее упрямому мужу, что он ревнивый балбес, который дальше своего носа не видит. Нет, он что правда решил, что она с Виком роман закрутила?
А потом Лена похолодела. От того, что не смогла вспомнить, какой сегодня день и месяц, сколько в таком состоянии она провела и, вообще, что происходило все это время. Почему он так решил? Может, она зря себя накручивает? Наверняка зря, с облегчением подумала она, он же не мог всерьез подумать так. Наверняка, он круги наворачивал по больнице, даже будучи в инвалидной коляске. Скорее всего всю больницу на уши поставил, как обычно. Настроив себя на более позитивный лад, Лена, чуть улыбнувшись, потянулась за кнопочкой возле кровати, чтобы вызвать медсестру, в этот момент дверь палаты открылась и туда бесшумной походкой зашел Викинг.
Лена потрясенно смотрела на охранника Митяя. А он застыл немым памятником, во все глаза смотря на нее. Слава похудел и осунулся, многодневная щетина делала его не похожим на самого себя, а в глазах она, впервые, увидела какую-то обреченность и боль.
— Лена… милая…девочка моя, очнулась.
И он сорвался. Видимо, сказались эти напряженные недели. Подорвался к ней и, сжав в объятьях, целовал ее лицо, не осознавая, что она пытается его оттолкнуть, упираясь в его грудь руками.
— Вик, отпусти, больно!
Только этот хриплый вскрик отрезвил его. Что ж он, медведь, делает, она только очнулась, ее даже врач не смотрел, а он со своими объятьями!
— Врача сюда, живо! — проорал Викинг, уверенный, что охрана возле палаты его услышала.
— Как вы, Ани? — задушевным голосом поинтересовался доктор, а Лена, на мгновенье, впала в ступор. Какая еще Ани? А потом спохватилась. В этой сумасшедшей стране она постоянно забывала свое имя, что значилось у нее в паспорте.
— Могло бы быть и лучше, — с усмешкой на губах ответила она. Доктор улыбнулся, похвалил ее хорошее произношение для иностранки и распрощался на этом, оставив ее с Виком наедине.
