Любить — так любить. А драться — так драться.Днем Трэвис Мэддокс усердный студент-правовед, а по вечерам он Бешеный Пес, непобедимый боец подпольной арены. Умирая, его мать завещала: «Выбери девушку, которую нужно будет завоевать, и борись за нее. Никогда не переставай бороться за то, чего ты хочешь добиться».Но выбирать ему не пришлось — любовь налетела как лавина, как цунами, как ураган. И от привычной беспечной жизни остались руины и пепел.У каждой такой истории есть две стороны. Эбби Эбернати высказала свою версию случившегося в «Моем прекрасном несчастье». А теперь дадим слово тому, кто еще совсем недавно упивался независимостью и легким успехом у женщин, — и кого повергла на колени неумолимая сила любви.
Посвящается Джеффу, моему прекрасному несчастью
На лбу у нее выступил пот, и она прерывисто дышала, но тем не менее казалась мне красивой. Привычный персиковый румянец потускнел, глаза не горели, как раньше, и все-таки она была прекрасна. Такой очаровательной женщины я никогда больше не встречал.
Ее рука свесилась с кровати, пальцы пошевелились. Мой взгляд упал на пожелтевшие ломкие ногти, потом поднялся до исхудавшего плеча и наконец остановился на глазах. Слегка приподняв веки, она дала понять, что видит меня. Я очень любил эту ее черту: глядя на мое лицо, она всегда видела именно меня, а не десятки вещей, которые ей предстояло переделать за день. И она не притворялась, будто слушает мои глупые истории. Она их действительно слушала, и ей было по-настоящему интересно. Другие просто кивали, думая о своем, но только не она. Ее внимание всегда было искренним.
— Трэвис… — Ее голос дрогнул. Она прокашлялась и приподняла уголки рта. — Подойди, малыш. Не бойся, подойди.
Папа дотронулся пальцами до моей шеи и подтолкнул меня вперед, не переставая слушать, что говорила ему сиделка. Он называл ее Беки. Первый раз она пришла к нам несколько дней назад. У нее был ласковый голос и внимательные, пожалуй даже милые, глаза, и все-таки она мне не нравилась. Я не мог объяснить почему, но ее присутствие меня пугало. Я знал, что она, наверное, помогает нам. Тем не менее появление этой женщины в нашем доме не было радостным событием, хотя папа с ней вроде бы вполне ладил.
Почувствовав папино прикосновение, я сделал несколько шажков вперед. Теперь мама могла до меня дотронуться. Она потянулась ко мне и погладила мою руку длинными изящными пальцами.
— Не бойся, Трэвис, — прошептала она. — Мама хочет тебе кое-что сказать.
Я сунул палец в рот и, теребя им десны, нетерпеливо закивал. Заметив, что мамина слабая улыбка стала чуточку шире, я решил почаще махать головой и сделал еще один шаг. Мама собрала оставшиеся силы и, приблизив ко мне лицо, глотнула воздуха.
— То, о чем я тебя попрошу, сынок, сделать будет очень непросто. Но я знаю, ты справишься, ведь ты у меня уже большой.
Я опять кивнул и улыбнулся в ответ на ее улыбку. Мне совсем не было весело, и я даже чувствовал, что не к чему улыбаться, когда мама выглядит такой уставшей и так плохо себя чувствует. Но она радовалась моему храброму виду, и я старался держаться молодцом.
— Трэвис, я очень хочу, чтобы ты меня выслушал и постарался не забыть мои слова. Это будет непросто. Я пыталась вспомнить все, что было со мной, начиная с трех лет, и я… — Она осеклась: боль стала нестерпимой.
— Совсем тяжело, Диана? — спросила Беки, втыкая иголку в мамину вену.
Через некоторое время боль приутихла. Мама еще раз вздохнула и опять заговорила:
— Сделаешь это для меня? Запомнишь, что я скажу?
Я снова кивнул. Она дотронулась до моего лица. Кожа была холодная, пальцы дрожали. Мама смогла продержать руку на весу всего несколько секунд и уронила ее на постель.
— Во-первых, не нужно стыдиться, если тебе грустно. Чувства — это нормально. Во-вторых, постарайся как можно дольше быть ребенком, Трэвис. Веселись, играй, делай глупости. — В маминых глазах блеснул огонек. — Ты, твои братья и папа должны заботиться друг о друге. Даже когда вырастешь и уедешь, не забывай иногда возвращаться домой. Это важно. Понимаешь? — (Я в очередной раз энергично махнул головой вверх-вниз, стараясь порадовать маму.) — Когда-нибудь ты влюбишься. Не соглашайся на малое. Выбери девушку, которую нужно будет завоевать, и борись за нее. Не переставая. Никогда, — мама сделала глубокий вдох, — не прекращай бороться за то, чего ты хочешь добиться. И никогда, — она сдвинула брови, — не забывай, что мама тебя любит. Даже если ты меня не видишь. — По ее щеке покатилась слеза. — Я всегда, всегда буду тебя любить.
Она судорожно вздохнула и закашлялась.
— Достаточно, — сказала Беки, засовывая какую-то смешную штуковину себе в уши и прикладывая ее другим концом к маминой груди. — Пора передохнуть.
— Времени нет, — прошептала мама.
Беки посмотрела на папу:
— Уже совсем скоро, мистер Мэддокс. Наверное, надо позвать остальных мальчиков, чтобы попрощаться.
Папины губы сжались в тугую нитку. Он покачал головой и с усилием выдохнул:
— Я не готов.
— Вы никогда не будете готовы к тому, чтобы потерять жену, Джим. Но ведь вы не хотите, чтобы она ушла, не попрощавшись с мальчиками?
С минуту папа не отвечал. Потом он вытер нос рукавом, кивнул и, тяжело топая, как будто на кого-то рассердился, вышел из комнаты.
Я смотрел на маму. Смотрел, как она пытается дышать и как Беки проверяет непонятные цифры на коробочке, которая лежит рядом с ней. Я дотронулся до маминого запястья. Казалось, глаза сиделки знают что-то, чего не знаю я, и от этого мне было не по себе.
