– Да–да, конечно, – засуетился Макар Иванович. Через мгновение в моих руках оказалась вода с запахом корвалола. – Алия… Я… – замялся врач. – Алия, у Назара семья понимаешь… Жена и ребенок, он очень их любит… Чтобы не было… Алия… – набор несвязных слов лился из его уст, но когда до меня дошел их мотив, я поперхнулась так, что половина содержимого рта оказалось на его идеальной униформе.
– Да как вы можете, Макар Иванович?! Я разве похожа на таких?! Поверьте, для меня это большая неожиданность, чем для вас!
Моему возмущению не было предела, поэтому, немного не совладав с голосом, я повысила его на несколько октав. Следом ворвался Захар, будто стоял и подслушивал под дверью.
– Что тут происходит? Алия, какого черта? Тебе больно? Почему ей больно?! – его лицо окаменело, когда увидел то, как от меня отскочил Макар Иванович
– Все в порядке, Захар, – отозвалась ему, срывая свою рубашку со стула. – Может ты выйдешь уже…
Мою просьбу благополучно проигнорировали и следом обратились к врачу.
– Почему она визжала? Что случилось, дядя?
– То, что я неправильно понял сложившуюся ситуацию и посмел оскорбить Алию, но я этого не хотел.
У них у всех в роду принято говорить все в лоб?
– Проституткой назвал? – заходили живали у Захара, а взгляд почернел.
В это время я успела наполовину застегнуть пуговицы, а остальную оставила, черт с ней.
– Нет, Захар. Не проституткой, – ответила за врача. – Пойдем. Мне еще в клуб твой устраиваться.
– Алия, я не тебе вопрос задавал, – ответил Захар, а спустя мгновение добавил. – Рубашку застегни на все пуговицы. Ну, так что, дядя?
– Нет, таких у меня мыслей не было. Я лишь предположил, что она ваша любовница с Назаром.
Они разговаривали между собой, будто я обычная деталь интерьера. Желания слушать ответ Захара, я попыталась протиснуться между ним и дверью на встречу свободе, как неожиданно прижимают к себе и мой нос очутился где–то в районе солнечного сплетения Захара.
– Двигаться и вырываться бесполезно, – шепчет мне на ухо Захар, а я замирая, боюсь даже вздохнуть. – Дядя, ты в своем уме? Эмира яйца Назара тогда собственноручно вырвет или наоборот заставит пираньей сожрать без анестезии. Ладно, эту ситуацию замяли. С ней все в порядке?
– Не считая ушибов, да, – коротко отвечает врач.
– Отлично. Мы тогда поехали, – разворачивается на пятках, не выпуская их рук.
– Только мажь своими мазями! – напоследок кричит Макар Иванович.
Снова пытаюсь вырваться из его рук, но ничего не выходит. Захар будто потерялся в своих мыслях… Идти с ним в обнимку сквозь толпы людей в коридорах ощущение странное… будто меня заставили в пакете из под мусора пройтись по подиуму. Стыдно. Только посетители данного заведения не смотрят на нас именно в тот момент, когда идем навстречу, но стоит мне пройти мимо них, как чувствую жар между лопаток.
– Отпусти меня!
– Что? – будто отмирает Захар и чувствую, как резко его руки отпускают меня. – Слушай, ты не ведьма случайно?
– Нет, – фыркаю в ответ, отходя от него на приличное расстояние.
– Странно. Ты манишь, завлекая в свои сети…
– Что? – окончательно не понимаю его.
– Забей. Просто забей, – отмахивается Захар, и идет, не оборачиваясь больше в мою сторону.
На этот раз в дороге мы не молчим… а спорим. Так как конструктивного разговора у нас не выходит, а тишина явно не входила в планы Захара, то горячий спор завязывается сам собой. На этот раз предметом разногласие стали… дети. Да–да! У этого неадекватного есть свой спортивный комплекс, где обучают детей и подростков разным видам спорта. Кто бы мог подумать, правда? Конечно, я знала, что у него имеется этот центр, но то, что он сам лично тренирует ребятишек – нет.
– Я считаю, что родителю самому виднее куда отдавать ребенка!
– Да как ты не понимаешь, если ребенку не нравится, то он не станет ничего делать нормально, а только из под палки. А кому надо ломать психику? – стоял на своем Захар. – В большинстве случаев, родители пытаются через ребенка осуществить свои мечты. Например, мама девочки хотела всю жизнь стать балериной, но ее не отдавали в класс, так как хотели воспитать ученого. Теперь, когда она сама мать, ребенка своего отдает в балетный класс, а сама девочка хочет заниматься плаваньем. Знаешь, сколько раз я это видел? Да не сосчитать. Нужно всегда прислушиваться к своему чаду. Может в своих мечтах он химик знаменитый, а не спортсмен.
– Все равно любой спорт – это преодоление боли. Как ты думаешь, многим детям это может понравиться?
– А также это поражения, Алия. И именно в этот момент тренер и родитель должны помочь ребенку в этом разобраться, помочь. Потому что именно в этот момент, ребенку становится «неинтересно», «не хочу», «не смогу». Очень важно именно в этот момент разговаривать с детьми, не зависимо от того проиграет он или выиграет. И еще объяснить, что в поражении нет ничего страшного. Наоборот соперник показывает на слабые стороны, которые в будущем нужно подкорректировать. Проигрыш наоборот помогает стать лучше. И особенно важно говорить о том, что любовь родителя к ребенку не уменьшится с его проигрышем.
