— Меня лестница сбросила, — огрызнулась Риола и досадливо прикусила губу, уж больно бредово прозвучало это объяснение.
— Значит лестница, — Арион легко приподнял драконессу, словно она была прозрачным духом воздуха, перенёс подальше от ступенек и только после этого ослабил свой стальной захват, — я так и подумал.
Риола покраснела, до боли закусила губу, тем самым удерживая себя от совершенно бесполезных объяснений и унизительных оправданий. В конце концов она никому и ничего не обязана доказывать! Тем более что взбесившаяся лестница вполне может оказаться результатом магического воздействия Охотника. Драконесса гордо вскинула голову, расправила плечи и направилась в комнату, а вслед ей прилетело насмешливое:
— Я так понимаю, благодарности за спасение не будет?
Риола споткнулась и мучительно покраснела. С ней определённо творится что-то неладное, раз она забывает о простых вещах, которые драконы впитывают с первым пламенем матери. А ведь они, крылатые Дети неба, тем и отличаются от всех остальных, что даже со своими заклятыми врагами стараются быть вежливыми!
— Прошу прощения, я не хотела вас обидеть, — через силу выдавила драконесса, не глядя на Ариона, — благодарю за помощь.
Что бы сделал благовоспитанный дракон, услышав подобное? Непременно кивнул бы и сказал, что, мол, не стоит благодарности. Так бы поступили и маги, и эльфы, даже легкомысленные дриады и русалки, но Охотников недаром считают существами коварными и смертельно опасными, у них даже на языке ядовитые осы живут, что ни слово, то непременно кровоточащая рана! Вместо того чтобы успокоиться и уйти, Арион коротко хохотнул и протянул:
— А я думал, только эльфы благодарят так, словно отповедь или приговор читают.
Риола опять покраснела, но останавливаться или оборачиваться не стала, наоборот, прибавила шаг, чтобы быстрее спрятаться от острого на язык Охотника в комнате. Лишь захлопнув дверь и для надёжности привалившись к ней спиной драконесса выдохнула и сползла по стеночке вниз, обхватив колени руками. Вот, спрашивается, чего он к ней привязался, а? Что ему от неё надо? Если подло хочет избавиться, то зачем спас на лестнице? Втирается в доверие? Тогда почему даже не пытается скрыть пренебрежения, мол, я взрослый опытный мужчина, а ты так, мелочь чешуйчатая. Нет, тысячу раз права была бабушка, когда твердила, что Охотники смертельно опасны и нужно держаться от них как можно дальше.
— Так что же мне теперь, уезжать что ли? — прошептала Риола и поёжилась от ледяного ветерка, скользнувшего по шее и заморозившего руки.
Стекло в окне печально зазвенело, пол заскрипел, словно кто-то невидимый длинно и тоскливо вздохнул, а дверной замок клацнул, словно цепной пёс, выразительно намекающий чужаку, что ему не рады.
— А что мне с Охотником делать?! Он же изводит меня почём зря, — пробурчала Риола, виновато отводя взгляд.
Дом тяжело вздохнул, а вот зеркало на стене пошло мелкой чуть приметной рябью, и из него отчётливо донёсся дребезжащий, полный лютой злобы, замораживающей кровь в жилах, смех. Драконесса вскочила на ноги, выпуская спасительную чешую, и крикнула, сжимая кулаки и оглядываясь по сторонам:
— Кто здесь?!
Ответа не было, но ощущение чужого, крайне враждебного присутствия только усилилось. В ушах гулко запульсировала кровь, во рту пересохло, а сердце в груди замерло, поспешно знакомясь с планами экстренной эвакуации.
— Выходи, я тебя не боюсь, — прошептала Риола и даже сама своим словам не поверила, до того дрожащим и прерывающимся был её голосок.
Рябь на зеркале стала отчётливее, словно в спокойную воду мелкого, воробью по колено, прудика с размаху стали бросать камни. Драконесса закусила кулачок, давя в себе желание постыдно завизжать и убежать сломя голову, непрестанно твердя, что она взрослый дракон и сможет за себя постоять, ей не страшно, ей ничуть не страшно… Внезапно из зеркальной ряби вынырнула омерзительного вида морда, сверкнула жёлтыми с вертикальными зрачками глазами и гулко произнесла:
— У!
Риола пронзительно завизжала и бросилась прочь из жуткой комнаты, сама не зная, куда бежит. Сердце колотилось в горле, мешая дышать, ноги, словно вознамерившись погубить, всё время заплетались и спотыкались, один раз драконесса чудом избежала падения, в кровь расшибив коленку о невесть как, словно по злому волшебству, вынырнувшую из-за угла тумбочку. Поскуливая от боли и пыхтя от натуги, Риола влетела в какую-то дверь, особо привлекательную тем, что была приоткрыта, и тут же оказалась прижата к стене магическим потоком. Драконесса захрипела и забилась, силясь высвободиться, испуганно тараща глаза.
— Прости, не узнал сразу, — Арион со смущённой усмешкой развеял путы и даже заботливо поддержал начинающую съезжать вниз девушку за плечо. — Смею заметить, твоя дурная привычка вламываться ко мне без стука однажды может плохо закончиться.
Риола глубоко вздохнула, закашлялась, опустила глаза вниз и тут же отпрянула в сторону, весьма чувствительно приложившись затылком о стену:
— Ты голый!
