Оказавшись в этом уголке земли, я воодушевился. Голые скалы, просторы снежных полей, горы, изрезанные молодыми ледниками, — каждая черта ландшафта вызывала во мне интерес. В природе зазвучала нотка полного запустения, безжизненности. Если у нас иссякнут запасы или нас постигнет несчастье, от наших могил не останется и следа, они будут навеки недоступны для наших близких.
Мои товарищи эскимосы были настоящими исследователями-энтузиастами. Следы животных вызывали у них воодушевление, что было очень важно для успеха всей экспедиции. Мы видели не только большие стада овцебыков, но и следы медведей и волков. На морском льду всюду чернели небольшие полыньи, проделанные тюленями для дыхания. Эскимосы уже поговаривали о том, что сюда стоит наведаться на следующий год, чтобы попытать охотничьего счастья в этой неизведанной глуши.
Живописный мыс острова Шай оказался огромной скалой триасового возраста, который указан на карте пролива Эврика. Западный берег мыса — это травянистые, оголенные постоянными ветрами склоны, где животные легко находят «заготовленный на зиму» корм.
Узкий перешеек соединял то, что казалось островом, с главным массивом земли. Здесь на случай возвращения были оставлены запасы мехов и топлива. Проходя Снегс-фьорд, мы заметили, что геологические породы изменились. Здесь на протяжении нескольких переходов мы редко встречали живность. По мере того как мы приближались к полярному морю, температура воздуха повышалась. Снег стал намного глубже, но плотнее благодаря более сильным ветрам и большей влажности воздуха. Высокие, разработанные ледниками долины с пологими склонами, нисходящими до самого уреза воды, придавали берегам Аксель-Хейберга в проливе Нансен иной вид, отличный от противоположного берега. Всюду мы находили куски лигнита, и по мере нашего приближения к Свартенвогу породы каменноугольного возраста появлялись все чаще.
Берега, казалось, указывали на то, что мыс Аксель-Хейберг — остров, однако мы не были абсолютно уверены в этом.
Расположившись лагерем в низине, южнее утеса Свартенвог, мы добыли 7 овцебыков и 85 зайцев. Постоянные зимние штормовые ветры обнажили здесь большие участки, поросшие травой и мхом.
Этот оазис, цветущий на берегах полярного моря, к вящей радости животных, оказался для нас большой неожиданностью. Наши охотничьи трофеи обеспечивали нас дополнительными запасами, которые мы оставляли по дороге на случай возвращения после выполнения нашей миссии.
Через припайный лед с ледорубом. Самая трудная часть маршрута позади. Трогательное прощание с эскимосами
Самая северная точка Земли Аксель-Хейберга — огромный утес Свартенвог, который словно в прыжке обрывается к полярному морю. Его черное, как у негроида, лицо испещрено шрамами. Утес напоминает высеченного из камня, искалеченного, пришедшего в ярость Титана. Его лик словно выражает неописуемые страдания этого края с его ужасными холодами. Отсюда до полюса 520 миль.
Именно от этой точки планировал я совершить бросок напрямик к полюсу. Выступив из нашего лагеря в Анноатоке в последних числах февраля, когда занавес полярной ночи только поднимался, когда морозы свирепствовали всего сильнее, мы прокладывали путь сквозь глубокие снега по суше и по замерзшему морю, бросая вызов самым жестоким штормам, продвигаясь вперед, несмотря на ночную тьму, и менее чем за месяц покрыли около 400 миль, почти половину расстояния между нашим зимним лагерем в Анноатоке и полюсом.
Добравшись до края земли, я ощутил, как мое сердце преисполнилось благодарностью судьбе. Мы перенесли жесточайшие штормы. Долгая ночь подошла к концу. Дни стали длиннее и вытесняли своим сиянием укорачивающуюся ночь. С каждым днем солнце, излучая тепло, поднималось все выше и выше над горизонтом навстречу продолжительной вечерней заре, выдержанной в радостных голубых тонах, и погружалось в ярко расцвеченное море с каждым разом все позднее. Наши надежды, подобно надеждам людей на земле, воспряли навстречу солнцу. Мы успешно продвигались вперед по земле, которая давала нам пищу и одежду. Наши запасы практически оставались нетронутыми. Питаясь в изобилии сырым свежим мясом, мы прекрасно выглядели и словно набирались сил от добытых нами животных. Решимость наделяла нас выносливостью. Наши мускулы сохраняли прекрасную форму, несмотря на непрерывное трудное путешествие.
Умственное развитие человека — результат многолетней учебы, а физическое состояние человека — результат его питания за предыдущую неделю. Снова воспылав честолюбием, которое формировалось во мне в течение двадцати лет, и сохраняя великолепное самочувствие, я думал теперь, что полюс совсем близко.
