За мною пришли через несколько минут, после того как он бросил меня на балконе. Молчаливая Сахли, отводящая в сторону взгляд, и парочка шаенов, неразговорчивых и хмурых. Едва дышащую, унесли в подземелье, где положили на тонкий матрас железной кровати.
Потом пришел лекарь и колдовал над моим телом.
А у меня одна мысль была.
«Дайте мне умереть».
Однако лекарь-шаен хорошо знал своё дело, и уже когда он покидал комнатку, то чувствовала и выглядела я вполне здоровой. Раны затянулись, ссадины заросли, будто и не было. Даже заноз ни одной не осталось. Зато порванное платье осталось и волосы – растрёпанные, с еловыми иголками в локонах. Правда, ноги и руки мне помыл все тот же лекарь под мое молчаливое терпение. Не в силах я была сопротивляться. Неудачный побег сильно подкосил всякое желание жить и упорствовать в чем бы то ни было. Я была раздавлена. И молчала. Даже когда лекарь произнес:
– До свидания, леди.
Не ответила.
Дверь, скрипя, открылась и тяжело закрылась, оповещая о его уходе.
Я медленно села и оглянулась.
Скромность обстановки навевала тоску. Рядом со мной лежало серое суконное одеяло. Стол из грубого дерева и стул у пыльной стены. Крохотное окошко под самым потолком затянуто решеткой. Узенькая дверь сбоку от кровати, вероятно в уборную.
Я теперь узница.
Поджала к себе ноги и натянула одеяло. Так и сидела, смотря в одну точку.
Единственным взглядом наградила вошедшую с подносом Сахли. На нем железная тарелка с супом, кусок хлеба и кружка с темной жидкостью.
– Поешьте, леди Киара, – участливо произнесла женщина.
Я прикрыла глаза, не желая с ней говорить.
Сахли тяжело вздохнула и направилась к выходу.
Уже тронула кольцо, когда я все же тихо спросила:
– Что с Дарьером?
Камеристка замерла. Я повернула к ней голову. Женщина нервно теребила пальцы.
– Что с Дарером, Сахли? – жестко переспросила я.
Она покачала головой.
– Я не могу ответить на ваш вопрос, леди Киара. Господин был очень зол. Очень… – вздохнула. – Вы поешьте. Вам нужны силы. Вечером господин ожидает вас. – Вышла, прикрыв за собой дверь.
Не могу ответить?! Господин был зол?!
Он убил его?
Слезы навернулись на глаза.
Вечером ожидает меня?
Я вскочила.
Ненавижу. Ненавижу его!
Рыдания душили. Схватила тарелку и запустила в дверь. Тарелка ударилась с глухим стуком, выплеснув содержимое на пол, и откатилась в сторону. Следом полетели кружка и стул. Надеялась, что последний разлетится, но крепкое дерево выдержало удар, хотя и треснуло.
Я сцепила руки в кулаки.
Не желаю. Не хочу. С монстром. С шаеном. С убийцей! Как он посмел? Убить Дарьера! Он… Чудовище. Ненавижу.
Рыдания захлестывали.
Бессильно рухнула снова на кровать, уткнулась в матрац, глотая злые беззвучные слезы.
Хайн пришел позже, когда слезы уже высохли и я просто лежала, смотря в стену.
Сел у моих ног и грустно спросил.
– Что вы натворили, леди Киара? Зачем нужно было убегать?
Молчала.
– Это был глупый поступок.
Снова молчу.
Хайн тяжело вздохнул.
– Леди Киара, вам нужно собраться с собой и встать. Никому вы хорошо не сделаете своим поведением.
Молчу.
Хайн поднялся и глухо произнес:
– Будьте благоразумны, леди Киара.
Я не повернулась, даже когда он уходил.
Скоро даже толики света перестали попадать в крохотное оконце, и комната погрузилась во тьму. Засов снова стукнул, говоря об очередном госте. Мне не нужно было его видеть. Услышала тяжелые шаги, а по коже непроизвольно прошел озноб.
– Добрый вечер, – сухо произнес господин Астеш.
Мужчина тяжелым шагом прошел по комнате. Остановился.
– Вы правда думали, отсюда можно просто сбежать и что какой-то старик сможет закрыть от меня ваш путь?
Молчала.
Он усмехнулся.
– Это хорошо, что молчите. Грубое вранье от вас я бы не хотел слышать. А сказать как есть у вас язык не повернется.
О-о-о, как же вы ошибаетесь, господин, я теперь знаю, как вас зовут, мне есть что вам сказать, вот только я не желаю. И видеть тоже. Думайте, что вам заблагорассудится. А еще лучше оставьте. Я не хочу никого видеть, и вас в первую очередь. Единственный, кого я хотела видеть и слышать, убит вами. Никогда я не прощу вам Дарьера. Никогда.
Шаен пнул валяющуюся на полу тарелку.
– Отказываетесь есть, – усмехнулся, – видимо, комната не располагает.
Поднял стул. Со стуком поставил посреди комнаты и сел. Тот жалобно скрипнул. Я лежала, уставившись в стену и кусая губы. Чувствуя тяжелое дыхание шаена.
– Надеюсь, от ужина со мной в зале для гостей вы не откажетесь.
Это не было вопросом.
И я не ответила.
– Сейчас к вам придет мадам Сахли. Будьте добры привести себя в порядок, переодеться и пройти с ней.
Смотрю в стену.
– Ваше молчание можно расценивать как отрицательный ответ?
Ненавижу господина всей душей и молчу.
– Возможно, вас испугал мой вид в лесу. Я сожалею, что вам пришлось его созерцать. Но вы сами виноваты. Не нужно было сбегать. Вы сделали только хуже себе. Я предоставил вам лучшую комнату, выделил камеристку, и все в этом замке ни словом не упрекали и не обижали вас. И что в ответ? Чем вы отплатили? Неужели я настолько омерзителен вам? – пророкотало в комнатке.
– Вы чудовище, – все-таки не выдержала и сказала в стену.
