Я удивленно посмотрела на Трэвиса, увидев в его карих глазах не тревогу, а гордость. Я осторожно убрала ладонь с коробочки и приоткрыла ее. Достала кольцо из крошечной прорези. Крупный круглый бриллиант сверкал даже при тусклом свете, ловя лунное сияние каждой гранью.
– Оно… Боже мой, оно великолепно, – прошептала я, когда Трэвис взял мою левую ладонь.
– Могу я надеть его? – спросил он, внимательно глядя на меня. Когда я кивнула, Трэвис поджал губы и надел серебристое кольцо на мой палец, на несколько секунд задерживаясь на нем.
– Вот теперь оно великолепно.
Мы некоторое время пялились на мою руку, оба потрясенные таким контрастом – огромный бриллиант на маленьком худеньком пальчике. Спереди обруч кольца разделялся на две части, сходясь у камня. Белое золото по обе стороны было украшено более мелкими бриллиантами.
– Ты бы на эти деньги мог сделать двойной взнос за машину, – еле слышно произнесла я, не в силах говорить громче.
Когда Трэвис поднес мою руку к губам, я проследила за ней взглядом.
– Я миллионы раз представлял, как оно будет смотреться на твоей руке. А теперь…
– Что? – улыбнулась я, наблюдая, как завороженно он смотрит на мою руку.
Трэвис поднял на меня взгляд.
– Думал, мне еще лет пять придется потеть, прежде чем я смогу испытать это.
– Я хотела этого не меньше, чем ты. Я устала строить каменное лицо, – сказала я, прислоняясь губами к его рту.
Трэвис сжал мою руку, и я затаила дыхание. Я пыталась сохранять безмятежность на лице, но, когда все же поморщилась, хватка Трэвиса стала сильнее. Белый потолок кое-где потемнел от протечек. В остальном комната была безупречной. Никакой суматохи или разбросанных инструментов. Все на своих местах, от чего мне стало немного легче. Я приняла решение и справлюсь.
– Детка… – нахмурился Трэвис.
– Я смогу, – сказала я, глядя на пятна под потолком. Я вздрогнула, когда ощутила прикосновение пальцев, но постаралась не напрягаться. Когда началось жужжание, в глазах Трэвиса застыло волнение.
– Голубка, – снова начал Трэвис, но я покачала головой.
– Хорошо. Я готова.
Я отстранила телефон от уха, одновременно от боли и неизбежной лекции.
– Я убью тебя, Эбби Эбернати! – закричала Америка. – Убью!
– Технически я уже Эбби Мэддокс, – сказала я, улыбаясь новоиспеченному мужу.
– Это нечестно! – простонала Америка, и вся злость покинула ее голос. – Я должна была стать подружкой невесты! Я должна была выбирать с тобой платье, устроить девичник и нести твой букет!
– Я знаю, – сказала я. Когда я снова вздрогнула, улыбка Трэвиса померкла.
– Ты не обязана это делать, ты ведь знаешь, – сказал он, сводя брови вместе.
Свободной рукой я обхватила его пальцы.
– Знаю.
– Ты уже говорила это! – резко сказала Америка.
– Я это не тебе.
– Нет, ты разговариваешь со мной, – закипела она. – Ты, без всяких сомнений, поговоришь со мной. Я тебе это еще припомню, ты меня слышишь? Я никогда, никогда не прощу тебя!
– Простишь.
– Ты! Да ты!.. Эбби, да ты просто вредина! Ты самая ужасная лучшая подруга!
Я засмеялась, заставив мужчину, сидящего рядом со мной, дернуться.
– Не шевелитесь, миссис Мэддокс.
– Извините, – сказала я.
– Кто это?
– Гриффин.
– Кто такой этот Гриффин, черт побери? Дай угадаю, ты пригласила на свадьбу какого-то незнакомца, а не лучшую подругу? – С каждым вопросом ее голос становился все пронзительнее.
– Нет. Он не ходил на свадьбу, – сказала я, набирая воздуха в легкие.
Трэвис вздохнул и нервно поерзал на стуле, сжимая мою руку.
– Я должна это тебе, не забыл? – сказала я, улыбаясь ему сквозь боль.
– Извини. Но вряд ли я смогу принять это, – сказал Трэвис взволнованным голосом. Он ослабил руку и посмотрел на Гриффина.
– Поторопись, ладно?
Гриффин покачал головой.
– Весь в тату и не может пережить простейшую надпись у своей подружки. Закончу через минуту, приятель.
Трэвис нахмурился сильнее.
– У жены. Она моя жена.
Америка ахнула, когда до нее дошел смысл нашего разговора.
– Ты делаешь татуировку? Эбби, что с тобой случилось? Ты надышалась дыма при пожаре?
Я взглянула на черное месиво внизу живота и улыбнулась.
– У Трэва на запястье мое имя… – Когда жужжание возобновилось, я сделала еще один глубокий вдох. Гриффин стер с кожи чернила и начал заново. Я говорила сквозь сжатые зубы. – Мы женаты. Я тоже хотела что-нибудь в этом духе.
– Не стоило, правда… – покачал головой Трэвис.
– Не начинай, – прищурилась я. – Мы уже это обсуждали.
– Ты сошла с ума, – усмехнулась Америка. – Когда приедешь домой, отправлю тебя в психушку. – Ее голос был по-прежнему пронзительным и раздраженным.
– Не так уж это и безумно. Ведь мы любим друг друга. Мы прожили вместе почти весь год. Почему бы и нет?
– Потому что тебе всего девятнадцать, глупая! Потому что ты сбежала и никому ничего не сказала, а меня нет там, с тобой! – закричала она.
– Мерик, извини, мне нужно идти. Увидимся завтра, хорошо?
– Не знаю, захочу ли видеть тебя завтра! И вряд ли я вообще захочу видеть Трэвиса! – съехидничала она.
– До завтра, Мерик. Я уверена, что ты захочешь увидеть мое кольцо.
– И татушку, – сказала она с улыбкой в голосе.
