Знаете ли вы, что такое свобода?Недостижимая, как загадочный храм Верховной в древних Альских горах. Опасная, как дорога, что ведет к заветной цели. Сладко-горькая, как воспоминания о мужчине, которому отдала свое сердце. Холодная, как одиночество. Призрачная, как глупая мечта о счастье.Итак, знаете ли вы, что такое свобода?
Очнулась я на траве под большим раскидистым деревом. Открыла глаза и долго вглядывалась в далекое пронзительно синее небо, мучительно пытаясь вспомнить, что же со мной произошло.
Как я здесь очутилась? Почему валяюсь в мягкой пышной зелени — пахучей и удивительно яркой несмотря на густую тень деревьев, — а не нахожусь в Эфраде, у себя в покоях? И к слову, с какой стати я вообще лежу, если до вечера явно еще далеко? Вон солнце как высоко стоит.
Голова раскалывалась, тело онемело от боли, а грудь пекло просто невыносимо. С трудом подняла руку и осторожно ощупала себя, в полной уверенности, что натолкнусь на страшную рваную рану с запекшейся по краям кровью. Но ощутила лишь упругую горячую кожу. Ровную и безупречно гладкую, без единой царапины.
Странно…
Под пальцами вдруг забился-завибрировал медальон — мерно, в такт ударам сердца. Испугавшись, дернулась, отводя ладонь. Рука тяжело упала на землю, а я снова замерла, беспомощно уставившись в небо.
Яркие лучи, пробиваясь сквозь густую листву, слепили глаза. Было душно и жарко, лишь тень да слабый ветерок немного спасали, даря едва уловимую прохладу. Горло пересохло так, что казалось невозможно сглотнуть. Отчаянно хотелось пить, но я даже пошевелиться не могла — не осталось сил.
Веки налились свинцом и начали постепенно опускаться…
— Кэти!
Оторвала взгляд от полупрозрачных пейзажей, сменяющих друг друга в туманном окне портального перехода. Обернулась — медленно-медленно — и меня обожгло бьющееся в серых глазах яростное черное пламя. Гнев, боль, непонимание, растерянность, дикий страх — я задохнулась, захлебнулась обрушившимися на меня чужими эмоциями.
Савард!
— Кэти…
Сиятельный рванулся вперед, но получилось это как-то заторможено, тягуче, словно в замедленно съемке. Невольно отступила, задев что-то ладонью, и, одновременно с этим, мужчина выбросил перед собой руку. С его пальцев сорвался пульсирующий темный сгусток и полетел ко мне…
Нет, не ко мне…
Время стало вязким, почти застыло, и я ясно увидела приближающийся магический заряд. Еще секунда, и он, скользнув мимо, коснется развернувшегося портала. Савард собирается закрыть переход?
— Кэти… в сторону… — не услышала, а скорее прочитала по губам.
Отходить не хотелось — тогда точно никуда не уйду: ни сегодня, ни тем более потом. Восстановят связь, увезут, запрут, станут следить за каждым шагом. Да и настоятельницы рядом не будет, чтобы еще раз помочь. Но соваться сейчас в портал и подставляться под удар — самоубийство. Я колебалась, не зная, что предпринять, пока кто-то другой не решил все за меня.
Неясная смазанная тень отделилась от стены и плавно двинулась к переходу.
Неожиданный короткий толчок… и почти следом за ним — сильный удар в грудь…
Волна острой боли, нахлынув, опрокинула навзничь. Не успела ни осознать, что происходит, ни даже испугаться, а уже летела, беспомощно раскинув руки, в раскрывшуюся за спиной бездну. Тело стало непослушным и невероятно тяжелым.
"Вот и все", — мелькнула удивительно спокойная мысль.
— Кэти… — отчаянным эхом донесся издалека мужской голос.
— Прости, дитя, так надо, — тихим шелестом вторил ему женский.
Сердце, дрогнув в последний раз, затихло. Сознание стремительно гасло, наполнялось темнотой, пока не исчезло, растворяясь в небытие…
Не знаю, долго ли я пролежала без чувств, но в следующий раз пришла в себя уже вечером. С трудом ворочая головой, посмотрела по сторонам и в быстро сгущающихся сумерках кое-как разглядела, что нахожусь на крохотной полянке, окруженной густыми зарослями и крепкими ветвистыми деревьями. Воздух заметно посвежел, изнуряющая духота исчезла, жара уже не давила как прежде, но жажда мучила нестерпимо.
Нащупала сумку — хорошо, что она лежала рядом — достала флягу с водой, чуть приподнявшись, сделала несколько жадных глотков. Пить было больно. Сухие губы потрескались и кровоточили, так что во рту ощущался солоноватый металлический привкус. Закашлялась, выронила из ослабевших пальцев фляжку — потом посмотрю, куда она откатилась, — и вяло опустилась на траву.
Теперь я помнила все, что со мной произошло, но вопросов меньше не стало.
С души будто камень упал, когда осознала, что Савард не собирался причинять мне вреда, не планировал ранить или тем более убить. Он хотел всего лишь закрыть портал, остановить, удержать. Но понял ли сиятельный, что я ухожу добровольно? Попыталась поставить себя на место мужчины.
Странные болезненные ощущения вырывают его из глубокого сна…
Одновременно с пробуждением он чувствует, что связь с наидой оборвалась, а это возможно только в случае ее смерти…
Читает ли Савард инструкцию, оставленную на столе, и надпись на стекле? Уверена, что нет, ему не до этого — он в панике. Зовет, мечется и как-то подозрительно быстро определяет, где я. Словно его ведет что-то…
Находит и что видит? Наида жива-здорова, но стоит у открывающегося портала и собирается исчезнуть…
