Быстро выговаривает в такт толчков. Обжигает словами. В них столько скрыто. Подкатывает от разрушающих эмоций. Но вместе с тем словно кожа на спине трескается и оттуда с кровью выходят черные огромные крылья бешеной надежды.
— Правда? — поддаю так сильно, что Ника подлетает над кроватью. — Не врешь? Только обо мне думала?
— А ты?!
Поднимает голову и всматривается. Вижу, как через ткань двигаются ресницы. Это та еще картина, но искренне верю, что видит. Я с ней тоже схожу с ума. Точнее, сделал это раньше, когда она даже не предполагала об этом.
— Остановись, Макс, — пытается замедлиться. — А ты?! Почему молчишь? — нотки беспокойной ревности все явственнее выступают. Эгоистично наслаждаюсь этим. — Ты спал с кем-то кроме меня?
— Ника, давай потом поговорим., — сознательно притапливаю, провоцирую.
Медленно двигаюсь внутри нее. Притормаживаю и нагоняю.
— Слезь с меня, — вдруг внезапно орет моя девочка-ведьма. — Слезь! Ты… — через силу говорит. — Я спросила. Ты спал с кем-то? Почему молчишь? Значит да? Пошел ты тогда.
Ревность хреновый союзник. Кому как ни мне знать. В свое время она меня опустошила и выжрала мое сердце. Но мне прията реакция Ники. Теплым медом топит вены. Она мне настолько дорога, что не позволю ей ревновать ни на минуту. Нет повода.
— Никого. Только ты, — закрепляю ласками. Она откликается, но все еще злится. Улыбаясь, довожу ее до грани. — Давай до трахаемся или хочешь, чтобы я умер прямо на тебе из-за спермотоксикоза?
Знаю, что согласится, поэтому срываюсь сразу. Как только разгоняемся, охватывает чувственная дрожь обоих. Забыв обо всем, любим друг друга до потери пульса в прямом смысле.
Переживаем оргазм ярко и мощно. После трехмесячного воздержания разносит в пыль. Поворачиваю свою любимую лицом к себе. Прижимаю. Веду по влажному телу пальцами. Кайфую от близости, от того, что она со мной. И пришло время ответить на все ее вопросы.
— Ник.
— М-м-м…
— Ты хотела знать… — ее тело напрягается, но она мужественно кивает.
— Д-да…
Блядь… Даже на работе не так страшно в самых хуиных ситуациях…
— У меня никого нет, кроме тебя. Знаешь почему? — веду пальцем по щеке. — Знаешь, но сама себе не признаешься. Зациклен на тебе, — губы тоже трогаю — я пропал, веришь? Давно уже. Ты моя мечта, Ник. Или называй как хочешь. Думал, не выдержишь игры с завязанными глазами. Любая другая убежала бы давно. Но у меня не было выхода, ты бы тогда на километр не подпустила, — при этих словах она встревоженно поднимает голову с подушки. — Ник. Я тебя люблю. Не могу без тебя, понимаешь?
Короткий всхлип и она зажимает рот ладонью. Я же тянусь к ее голове и стаскиваю повязку, чтобы раз и навсегда определить наше будущее. Но пока тяну, знаю, чтобы не предприняла, буду преследовать всю оставшуюся жизнь, потому что не хочу без нее ничего.
Ника промаргивается и щурясь от света застывает, глядя на меня.
Буря эмоций. Страх. Неверие. Удивление. Злость.
— Ты-ы-ы?!!!
— Чай горячий. Не обожгись.
Двигаю кружку ближе. Отпиваю кипяток и ошпариваю губы. Прихватываю, чтобы уменьшить боль, но не помогает. Да что телесная боль, когда душа в клочья.
Максим Тайпанов.
Знакомый моего пропавшего бывшего мужа. Одна компания, все праздники вместе. Я узнала его несмотря на то, что он очень сильно изменился. От того прошлого остались лишь ярко-зеленые глаза.
Макс тот человек, который кроме неприязни ничего не испытывал ко мне. Вечные подколы, придирки и черт знает что еще. Мы были очень молоды, лукавы и бездумны. Я фыркала и прижималась к Киру. Лишь пару раз заметила, когда никто не замечает, он смотрит на меня. Но списывала на поиски проколов, чтобы изводить дальше. Я его ненавидела за это.
Когда Кир пропал, Макс пришел первым. Предложил помощь, но я отказалась. Обидела его сильно. На следующий день Тайпанов пропал с горизонта. И вот теперь он здесь. И я в него, кажется, влюбилась.
Ужас.
— Успокоилась? — тревожно смотрит, нервно потирает руки.
Киваю, опускаю взгляд на кружку. Смотрю как колышется темная жидкость от вибрации дрожащих рук.
— Ника, говори со мной.
— Много вопросов. Не знаю с чего начать, — вяло отбиваю.
Макс отходит к окну. Опирается бедрами на подоконник, отщелкивает сигарету. Руки на груди скрещены, грудные мышцы выпирают, они перекатываются при каждом движении. Он, прищурившись от дыма, внимательно смотрит. И только по еле заметному тремору пальцев, вижу, что взволнован.
— Давай. Я готов ответить на любой из них. Только будь готова услышать правду. И пообещать, что крепко подумаешь о нас. Не будешь бежать и закрываться. Хорошо?
— Да. Скажи мне, почему ты завязывал мне глаза? В чем была сложность просто подойти? И голос. Что с ним? Я бы узнала тебя, но тональность другая теперь. Шрам еще.
Макс усмехается. Он идет ко мне и присаживается на соседний стул. Кладет руки на стол и сцепливает в замок кисти. А я несмотря ни на что любуюсь им. Ну почему все так по-дурацки? Может к черту все вопросы? Может просто любить и все?
Может…
