Исследуем каждый выступ, перетряхиваем до мелочи, но никого не обнаруживаем. Лягушачий холод пробирается под майку. Понимаю, что творится очевидная херня.
— Не понимаю, — как заведенный повторяет Воронцов. — Что за блядство.
— Стоять!
Лекс вытягивает руку и замирает на месте. Он смотрит под ноги. Перевожу взгляд туда же. Бляха-муха! Лепестки. Разбросаны в хаотичном порядке. Так густо просыпаны, что пройти не представляется возможным.
— Это что за…
Позади нас раздается грохот шагов и бряцанье оружия. Будто во сне заторможенно воспринимаю тягучее чувство приближающейся опасности. Но какого-то хера упрямо полирую разбросанные бочки на полу.
— Здорово, бойцы!
Густой окрик бьет в спину. Узнаю голос из миллиона. Неужели это то, что я думаю.
Так бесславно сдохнуть? Быть лучшим всю жизнь и так обосраться в конце? Не дочухать подставу?
Твою ж мать!
Мы как по команде разворачиваемся и лицезреем Колобка. Он стоит с группой парней, которые до зубов вооружены. Кир подходит ближе, стоит в шаге от меня.
По всем показателям понимаю, что он тоже допёр.
Бог, если ты есть… Сделай так, чтобы я ошибся. Неужели тебе трудно… Мало я был твоим мечом? Так помоги же сейчас!
Он не слышит меня. Отвернулся.
— Молодец, Ворон. Так удобнее будет. — Усмехается шеф и, выхватывая обоими руками стволы, направляет нам в головы.
— Объяснишь?
— Руки за голову, — лениво кивает шеф. — Держи, чтобы я видел.
— Ну. Давай напоследок. Бахни правду, начальничек.
— Завались, Тайпанов. Пришло время умирать.
— Как ты объяснишь нашу гибель? — взрывается Кир.
— Перестреляли вы друг друга, ребятки. По ошибке. Такое бывает. Ничего личного, просто бизнес. У вас есть возможность пройти к той стене, если не хотите мой вариант. Прямо по лепесткам.
— Ну ты и сука, Колобок.
Плюю ему под ноги.
Охуенно нас слили. Не готов был к бесславному концу, но он пришел не спрашивая. За секунду кладут из автоматов всех наших ребят, остаемся только я, Кир и Булат. Ошарашено оглядываюсь на погибших.
— Ни с места. — Колобок твердо держит стволы. — Кир, хочешь его ушатать? Он твою бабу увел. Давай вспомним молодость. Как вы на татами в поединке стояли! Красота! Моя школа.
— Пошел ты.
— Не угадал. Сейчас ты пойдешь. В ад. Последний раз предлагаю взять оружие и расправиться с врагом. Макс тебя предал.
— Грязно играешь, шеф, — внезапно скалится Воронцов. — Это же с твоего благословения АК-ашки заклинены были? — Колобок еле заметно дёргается, но этого достаточно, чтобы уловить колебание. — Шаман кормит червей. Но перед тем, как сдохнуть, он сказал.
— Падла! — смех уносится под своды потолка. — Ладно. Хер с вами. Я ликвидирую структуру. Несведущие будут уволены. А конкретно вы не можете остаться в живых. Слишком много знаете. Для всех вы проштрафившиеся воины, которые должны смыть проступки кровью. Для меня лишняя головная боль. Простите парни, это просто деловой подход. Снимаю шляпу, признаю, что были лучшими. В ваших головах хранится много информации, которая может уйти не в те руки. Не могу рисковать. Благодаря мне вы прожили хорошую жизнь. Бабла море, девок море, все желания воплотили. Пришло время платить.
То есть с Кира все началось. Его первого подставили. Воронцов должен был погибнуть. Точнее, я должен был его убить, но не вышло. Не вышло. Я просто сдал его, обеспечив зону и тем самым сохранил Киру жизнь на семь лет.
Глядя на меня в упор, Колобок качает головой.
— Нет, Макс. Я просто продумывал ход. Вы были запасным решением. Тупым, но очень легким для объяснения незатейливым умам. Так что не мучайся… Стечение обстоятельств… и на семь лет я отложил ликвидацию. Ты, Ворон, просто попал под раздачу. Ну что, парни, пришла пора умирать. Без обид. Давайте без обид.
Оступаюсь, но удерживаюсь. Поясницу царапает лезвие. Холодом продирает кожу.
Нож. Кошусь на валяющие рядом автоматы. Если я успею, смогут ли парни быстро сориентироваться? Думать некогда.
Быстрее молнии выхватываю клинок и точным ударом отправляю в грудь твари, который нас слил. Парни падают, хватают оружие и косят приспешников бывшего начальника. Адское месиво не утихает. Убираем друг друга почти в упор. В момент, когда Кир поднимается, копошащийся предатель с пузырящимся кровавым ртом отправляет пулю в грудь Воронцова и мгновенно затихает от очереди автомата.
— Кир, — бросаюсь его осматривать. — Сейчас. Погоди. Я помогу, — только потом понимаю, что бинтую мертвое тело.
Одним выстрелом наповал. По сердцу полосой пропахивает чернотой. Горечь оседает на языке. Ему не помочь уже. Жаль, мне правда очень жаль. Какой бы мудло ни был, но человеком остаюсь всегда.
— Макс, — хрипит Булат. — По ходу меня зацепило, брат.
— Вытащу. Я тебя вытащу.
Бесконечно озираясь, тащу Булата с пустой базы. Лекс глухо хрипло стонет, периодически вырубаясь. Я должен. Я смогу. Как бы ни было тяжко, как бы не глушило болью предательства со всех сторон, как бы не прибивало — вырвусь.
Колобок… Вот так все закончилось, да?
