– Ну да. – Джейд ухмыляется в темноте и подавляет соблазн прочесть лекцию о месте «Челюстей» в эволюционной схеме слэшеров.
Лета вновь берет руку Джейд и не отпускает, Джейд не отстраняется, просто смотрит на экран. Фильм для них перестал быть немым, они слышат отдаленное бормотание. На пирсе наверняка стоит Харди и смотрит: кто там запускает фейерверк с берега?
– Знаешь, я уже думала, что умерла, – выпаливает Джейд, сама себе удивляясь.
– Я бы этого не допустила, – заверяет Лета так категорично, что Джейд вынуждена усмехнуться, чтобы разрядить обстановку.
– А сама как выбралась?
Лета молчит, Джейд бросает на нее мимолетный взгляд и видит: она хлопает ресницами быстрее, чем раньше, – как только что хлопала Джейд. Только вот Джейд старалась не давать волю эмоциям, так? Джейд мысленно возвращается на неделю назад, вспоминает скамейку Мелани. Когда такой же вопрос ей задала Лета.
– Что? – спрашивает Лета.
– Как ты выбралась из лосиной кучи? – слышит Джейд свой вопрос, и ее омывает волной холода, эта волна подбирается к сердцу, заливает лицо, рука соскальзывает на колени. Даже не вспомнить, сколько раз «эврика» – когда гадаешь в слэшере, кто же убийца – приходила именно так: глупый, вроде бы неуместный вопрос раскрывает пробел в логике.
– Меня завалило не так сильно, как тебя. – Голос Леты звучит словно издалека.
– Наверное, ты двигалась быстрее, – говорит Джейд, заканчивая фразу вместо Леты. – Ты почти выбралась, когда эта штуковина рухнула.
– Значит, повезло.
Джейд смотрит в темноту позади них, будто сейчас увидит Тео Мондрагона: сутулясь, он идет вдоль берега и тянет за собой блестящий топор. Она шарит глазами по берегу в поисках мельчайшего проблеска, вдруг топор возьмет и сверкнет, что ему стоит? И станет ясно, что она совсем тронулась, потому что давно не ела, толком не спала, получила по голове – и все напридумывала. А на самом деле за всем этим стоит та, кто сейчас рядом с ней…
Допустим, Лета тоже видела своего отца в медвежьем капкане – и спокойно ушла? Тогда все это – отвлекающий маневр? Неужели она откапывала Джейд целый день? Или время ушло на то, чтобы продырявить корпуса лодок? Появилась ли лодка с лебедем случайно? Вдруг под сиденьем спрятано мачете?
– Что с тобой? – замечает Лета.
– Кто-то же вышвырнул за борт твою мачеху! – выпаливает Джейд, ухватившись за бесспорный факт. Это никак не могла быть Лета. А как подделать выстрел из двустволки в стену? Причем совсем рядом – зачем? Чтобы в чем-то убедить девочку-ужастик, которую она могла просто укокошить?
Нет, не могла. Девочку-ужастик надо подставить.
Сделать из нее козла отпущения – эта роль уготована Джейд с самого начала.
Кстати, почему Лета не трясется от страха, не заливается слезами – как может праздно болтать о фильмах ужасов?
– Отец никогда бы так с ней не поступил, – заверяет Лета, имея в виду полет Тиары в замедленной съемке. – Не только с ней – ни с кем.
– Тебе понравились «Пилы?» – интересуется Джейд.
– Я смотрела вот так! – Лета прикрывает пальцами глаза, изображая охваченного ужасом хлюпика.
Джейд делает глубокий вдох, один, другой, а на третий спрашивает:
– Это Майкл Майерс? – И, когда Лета подается вперед, к царственно выгнутой шее лебедя, и видит, что Джейд показывает на Харди, следящего за фейерверком с пирса, Джейд тихонько соскальзывает за край и без единого всплеска уходит под воду, точно зная, что поступает правильно.
Ее план прост: когда Лета поймет, что она исчезла, то еще полминуты или минуту будет стоять в лодке и звать ее, а уже потом нырнет в воду, на поиски. Но озеро Индиан большое, темное и спокойное, и глотать тела приучено с незапамятных времен.
Джейд переворачивается на бок, делает правой рукой мощные гребки, будто собирает воду в набедренный мешок, кажется, легкие вот-вот разорвутся. Наконец она выныривает – вокруг никого. Ей холодно, зато она одна, над водой торчит лишь коротко остриженный череп да глаза.
Прости, мысленно говорит она в спину Лете Мондрагон.
Да, Джейд мечтала и молилась о том, чтобы в один прекрасный день в их город забрел слэшер, но подплыть к праздничной толпе, крутя педали на пару с этим слэшером – уже чересчур!
Одно «но» – это не может быть Лета, так?
Ты просто чокнулась, говорит себе Джейд, неспешно выписывая руками восьмерку. Чокнулась и сдурела! Поэтому с тобой никто не хочет дружить. Поэтому все тебя ненавидят.
До Пруфрока – не больше четверти мили. До «Челюстей».
Джейд оглядывается – нет ли рядом лебедей размером со страуса, которые плавно движутся в ее сторону? Она плывет к светящемуся экрану, стараясь не выдать себя белыми всплесками, и молит небеса: дайте добраться до цели, прежде чем она переохладится.
Она преодолела полпути, ей уже слышен диалог фильма. Квинт стреляет в акулу из третьего ствола и уверяет Броди и Хупера, что нет рыбы, которая такое выдержит. Джейд оборачивается, чтобы проверить, не плывет ли за ней желтая бочка, хотя это чистый идиотизм. Впрочем, весь город считает ее настоящим чудовищем.
