– Здесь эту услугу никто не гарантирует. – Лета пожимает плечами. – Все-таки вокруг дикая природа.
Как их называют, эти глушилки? Она в интернете читала. Палатка для изнасилования? Что-то в этом роде. Жертву лишают возможности позвонить в полицию. Или потенциальную жертву.
– Харди тебя предупреждал обо мне?
– Нет, нет. – Лета касается предплечья Джейд, отметая такую возможность. – Он боится, что ты во что-нибудь вляпаешься.
– Думала, у него других дел хватает.
– Ну, из участка позвонили.
– Мэг.
– Мама Тиффи?
– Ты вчера здорово мачете поймала.
– У меня за спиной Ти стояла, – объясняет Лета. – Оно могло… она могла пораниться.
– Оно пригодится тебе завтра вечером, – сообщает Джейд. – Харди не забрал?
– Я сказала ему, что отец запрет в сейф. Иначе… нельзя, сама понимаешь.
– Упек меня в тюрьму, для моего же блага, мол, я – угроза для общества.
– Он правда о тебе беспокоится, Джейд.
– Вот, бери. – Джейд достает из коробки кассету «Перед самым рассветом». – Не могла заскочить к тебе, поэтому… и пришла сюда.
Она протягивает Лете фильм «Перед самым рассветом».
– Видеокассета. – Лета смотрит на нее так, будто увидела незнакомого жучка.
– Да, иначе как передашь…
– На яхте видеокассетника нет, – поясняет Лета извиняющимся тоном.
Джейд морщит нос и уточняет:
– Погоди, так ты и «Кровавый залив» не посмотрела?
– «Залив», ну, конечно. Нет, не смогла. Но кассета у меня…
Она идет, держа Джейд за кисть, будто арестовала, но так, неназойливо.
– Нет, нельзя, твой отец… – Джейд умолкает, не зная, как сказать то, что сказать нужно.
– Он возражать не будет, – обещает Лета и тянет Джейд за собой. – Да он и не узнает, что у меня кто-то есть! На яхте сегодня полно народу, все собрались праздновать Четвертое июля. Ну и из-за мистера Сэмюэлса. Каюта отца на носу, а мы будем…
– Не могу, мне надо…
– Ходить вокруг озера в темноте, когда тут медведь бродит? – спрашивает Лета и тащит Джейд в гостиную. – Конечно, если хочешь, могу позвонить шерифу, пришлет за тобой катер.
– Значит, или – или. А ты не можешь…
– Мачеха мне не разрешает управлять лодкой по ночам, – перебивает Лета с наигранным отвращением. Они идут через входную дверь и оказываются на крылечке.
Джейд сразу замечает черные деревья, из-за которых того и гляди выйдет Тео Мондрагон, этот грациозный здоровяк – лампа в налобном фонаре погашена, но еще теплится.
– Ладно, – уступает Лете Джейд, понимая, что сопротивление бесполезно, и идет с ней в ногу – сначала нужно выйти на пирс, потом подняться на яхту, и, чем быстрее, тем лучше. Может, Тео Мондрагон и правда не узнает, что у его дочери на ночь осталась гостья? Вполне возможный вариант. Во всяком случае, гораздо лучше другого: Тео Мондрагон хватает ее в лесу обагренными кровью руками.
– Где ты провела день? – спрашивает Лета, чтобы поддержать беседу.
– В Кровавом Лагере, – монотонно отвечает Джейд, оглядываясь – в окне кухни маяком горит свеча.
– В том старом…
– Угу.
– Там не страшно?
– Сама как думаешь?
– Я туда больше ни ногой! – Лета содрогается, наверное, воспоминая Дикона Сэмюэлса.
– Насчет завтра я на полном серьезе, – напоминает Джейд.
– Ты про слэшера? – Лета снисходительно сжимает губы. – Слушай, а из… А из Кровавого Лагеря, – меняет она тему, потому что они почти у пирса, – озеро видно?
Она подбирает слова с трудом, и Джейд слышит то, о чем Лета пытается умолчать, вдруг Джейд не в курсе: мистер Холмс.
Лета отворачивается, быстро хлопает ресницами, в глазах трагедия.
– Занятно, – говорит она, обеими руками берет Джейд за предплечье, прижимает к себе, как лучшую подругу, и шепчет: – Занятно не в смысле занятно, а есть тут какая-то ирония.
– Какая ирония? – Джейд не уверена, что хочет услышать ответ.
– Мой отец всегда говорил, вот бы лупануть по нему из духовушки. – Лета умолкает, позволяя Джейд додумать остальное. Но у Джейд есть кое-что, о чем Лета не знает: Марс Бейкер заметил летящую над водой утку и сказал Тео Мондрагону, мол, двустволка была бы в самый раз. Марс Бейкер говорил это человеку, который только что держал в руках пневматический молоток!
Джейд смотрит в сторону деревьев.
– Медведь? – спрашивает Лета, приобнимая Джейд.
Джейд качает головой. Если «медведь» – это тот, кто убил Дикона Сэмюэлса, тогда да. Тот, кто поставил самодельную глушилку, а над ним в сто первый раз пронесся на легком самолетике учитель истории. У Тео Мондрагона под рукой не было духовушки или двустволки, но он мог воспользоваться тем, что под рукой: пневматическим молотком, который здорово выплевывает гвозди. Почему бы не выпустить в небо, где куражится надоевший до чертиков Холмс, золотой гвоздь? Типа, в знак протеста. Гвозди – это же не стрелы, для полетов не предназначены. Тем более – рвать крыло из дакроновой ткани.
А если ему удалось попасть в цель, так? Каковы шансы – один на миллион? Люди, подобные Тео Мондрагону, всю жизнь только и делают, что ловят такие шансы.
