- Пускай он женат, господи, пускай он женат. Но слава богу, что он у меня есть, слава богу, что он вообще у меня есть. Пусть такой. Женатый. Пусть в другой стране. Но он есть.
Поясняю. Две любовных, еще русских, истории, съевших добрые десять лет крошкиной жизни, закончились не самым лучшим образом. Первый, немолодой, увлек, влюбил, обещал, но развелся с женой только лет через семь. А потом взял и вообще умер. Второй подобрал, спас от одиночества, заклинил на себе свет, пообещал жениться и ушел к другой спустя неделю после обещания. Чтобы снять стресс, Ру с головой ушла в сеть, нисколько, впрочем, не рассчитывая на спасение. В сети встретился интересный турок, говорящий по-английски. Турков там вообще много, но этот ее привлек. Внешностью, неожиданным поворотом мысли. Ненавязчивостью. Стали созваниваться. Крошка Ру составила фотоколлаж, где она и он стояли вместе в его родной Анкаре.
Он не отвечал несколько дней, а потом прислал безумные извинения, признаваясь, что он женат.
Крошка оказалась в клинике неврозов.
- Твоего как зовут? То есть имя в переводе?
- Сефа. Радость и удовольствие.
- А моего Умит. Это значит надежда!
И молчит.
Я смотрю на нее во все глаза. И что дальше?
- Вышла из больницы и решила поехать к нему. Он не знал, куда я пропала, завалил почту испуганными письмами, мольбами и заверениями в том, что он без меня жить уже не может. Я сообщила название отеля, в который еду, он приехал туда на час раньше. Спустя какое-то время написал: в каком ты номере? Я ответила. Он прислал sms: мы с тобой на одном этаже, иду к тебе! В эти минуты я сидела и тряслась от страха. Он вошел в номер и присел на кровать. Мы молча смотрели друг на друга. Я увидела его добрые теплые глаза и мне сразу стало спокойно, я поняла, что ничего плохого со мной больше не случится. You have very kind eyes, сказала я, и он сразу полез в карман за англо-турецким словарем. Что ты хотела сказать? У kind несколько значений. Глаза что ли разные?
Никогда не считая доброту мужской добродетелью, он не мог поверить, что Крошка выбрала в нем именно это.
- Мы могли бы поселиться у моего брата! – Еще успеем, - отвечала Крошка, роясь в чемодане. Умит понравился. Они сели на кровати, скрестив ноги по-восточному. Умит взял ее за руки и Крошка вспомнила, что за последний год ни разу не красила ногти. Они поцеловались.
Крошка называет его Бондом. Он всегда носит с собой маузер и нож: его ювелирный магазин в Анкаре накладывает на него такую ношу. В отеле он сдает свой маузер в сейф. Бонд – бывший тренер по тайскому боксу, в важные моменты своей жизни он облачается в красный спортивный костюм, подаренный ему спортивной федерацией. На первую встречу с Крошкой он приходит в своем красном костюме – словно обернутый в турецкий флаг, Бонд - мусульманин с головы до пят.
Местные турки с уважением спрашивают: откуда вещичка? Пошито в Португалии для лучших спортсменов, - гордо отвечает он.
В текстильной стране модно носить вещи заграничного пошива.
Крошка фотографирует его в красном костюме, и он с удовольствием позирует ей на балконе. У Бонда длинные черные волосы, задумчивые глаза и правильный нос, сломанный в борьбе. Идеальную фигуру можно назвать у турков стандартной – до тридцати пяти все они загорелы, подтянуты и в меру упитаны. Ему пока двадцать восемь. Бонд носит черные очки и закидывает волосы назад. Он мужчина, который не угождает женщинам. Он умело поддерживает их любовь к себе.
Вечером Бонд вспоминает о футбольном матче. В отеле нет нужного канала, и он сажает Крошку на мотор и возит по всем кафешкам, где стоят большие телевизоры. Он спрашивает совета у местных жителей, но те пожимают плечами.
Бонд, столичная штучка, приходит в ярость.
- У этих турков в голове только женщины и деньги! Никаких интересов!
Ради его интересов Крошка готова забыть о своих.
ххх
Дальше что?
Хочу быть с ним!
А где жить?
А разве ты не хотела бы жить со своим?
Это смешно. Мы смешны там, они ужасно смотрятся здесь. Гоги в неволэ нэ размножаются.
Боже, какая чушь. Понимаю, что говорю пошлость и вовсе не то, что думаю.
И что, ты не хочешь даже помечтать?
Она права, но я не хочу себе признаваться в том, что тоже мечтаю. Это же, в конце концов, третий мир!!! Не Франция, не Англия, и даже не Америка! Да мне стыдно будет говорить, что у меня муж – турок!
Мы с тобой не одни такие! Таких баб, влюбленных в турков, в одной Москве сотни! А в России – тысячи! А туда и Германия, и Англия, и Голландия ездит! И все к себе мужиков увозят! А кто-то просто трахается в свое удовольствие! И все довольны!!! Зачем делать из этого бог знает что? Играть в вечную любовь?
Зачем???!!!
Я замолкаю, потому что слышу, что уже не разговариваю, а кричу.
Потому что я сама не знаю, что делать.
Крошка Ру уже отвернулась и украдкой изучает раскрытый на диване русско-турецкий словарь. Теперь она будет учить эти сладкие слова. Ведь ни на каком другом языке мира так чудесно не звучит «я тебя люблю». Сени севьорум.
