Мысли о Джейке вызвали на губах Джин улыбку, на минуту ослабив напряжение, копившееся с тех самых пор, как она узнала о предстоявшей встрече с приемными родителями Лили.
Улыбка исчезла столь же быстро, как и появилась. Где сейчас Лаура? — подумала она. Сегодня пятый день, как она исчезла. Не могу же я оставаться тут бесконечно. На следующей неделе у меня лекции. Почему я так упорно считаю, что она позвонит мне?
Нет, сегодня уже не заснуть, окончательно решила она. Слишком рано вставать, но можно почитать. Вчера она едва взглянула на газету и не знает, что происходит в мире.
Она подошла к столу, взяла газету и вернулась в кровать. Подложила подушку под спину и принялась за чтение, однако глаза начали слипаться. Погрузившись в тревожный сон, она не почувствовала, как газета выпала из рук.
Без четверти семь зазвонил телефон. Когда Джин увидела, который час, у нее сжалось горло. Случилось что-то плохое, подумала она. Что-то с Лаурой... а может, с Лили! Она схватила трубку.
— Алло!
— Джинни... Это я.
— Лаура! — вскричала Джин. — Где ты? Как ты? Лаура плакала навзрыд, и поэтому трудно было разобрать ее слова.
— Джин... помоги. Мне так страшно. Я сделала такую... мерзкую... гадость... Прости... Факсы... насчет... насчет Лили.
Джин напряглась.
— Ты никогда не встречалась с Лили. Я знаю.
— Робби... он... он... взял... ее... расческу. Это... была... его... идея.
— Где сейчас Робби?
— Едет... в Калифорнию. Он... сва... свалил все... на меня. Джинни, давай встретимся... прошу тебя. Только одна, будь одна.
— Лаура, где ты?
— Я в... мотеле... Кто-то... узнал меня. Я должна... идти.
— Лаура, где мы можем встретиться?
— Джинни... Смотровая площадка...
— В смысле, смотровая площадка в Сторм-Кинг-парке?
— Да... да...
Лаура разрыдалась еще громче.
— Убью... себя...
— Лаура, слушай меня, — выпалила Джин. — Я приеду через двадцать минут. Все будет хорошо. Я обещаю тебе, все будет хорошо.
На другом конце провода Филин быстро оборвал связь.
— Вот это да, Лаура, — сказал он одобрительно. — Ты актриса что надо. Исполнение тянет на «Оскара».
Лаура упала на подушку и отвернулась от него. Рыдания стихли, она судорожно вздыхала.
— Я сделала это лишь потому, что ты обещал не трогать дочь Джин.
— Так и будет, — сказал Филин. — Лаура, ты наверно голодная. Со вчерашнего утра у тебя во рту и крошки не было. Я не могу обещать тебе кофе. Продавец из закусочной, что под холмом, чересчур назойлив и любопытен, так что я поеду в другое место. Но смотри, что еще я принес.
Она не отвечала.
— Поверни голову, Лаура! Смотри на меня!
Она устало подчинилась. Опухшими глазами она увидела, что он держит три полиэтиленовых пакета. Филин рассмеялся.
— Это подарки, — пояснил он. — Один тебе, второй — Джин, третий для Мередит. Лаура, угадай, что я с ними сделаю? Отвечай мне, Лаура! Угадай, что я с ними сделаю?
— Прости, Рич. Никто и никогда не убедит меня, что у Глории Мартин, одной из стоункрофтских сотрапезниц, после смерти совершенно случайно оказался в руке оловянный филин, — решительно сказал Сэм.
То была еще одна бессонная ночь. После звонка Джой Лэкоу он прямиком направился в контору. Из вифлеемского полицейского управления пришло дело о самоубийстве Глории Мартин, и они вместе анализировали каждое слово, равно как и газетные сообщения.
Когда в восемь часов пришел на работу Рич Стивенс, он созвал их на совещание. Выслушав Сэма, он повернулся к Джой.
— А ты что думаешь?
— Сначала я думала, что это ерунда — маньяк Филин, убивавший девушек из Стоункрофта в течение двадцати лет, вернулся в наши края, — сказала Джой. Сейчас я не так в этом уверена. Я поговорила с Руди Хейверманом, полицейским, который восемь лет назад занимался самоубийством Глории Мартин. Он провел весьма дотошное расследование. Сказал, что Мартин интересовалась безделушками подобного рода. Очевидно, она увлекалась собиранием дешевых финтифлюшек в виде животных, птиц и всякого такого. Та, которую она сжимала в руке, была все еще в полиэтиленовой упаковке. Хейверман разыскал лоточницу, которая продала ей филина в местном торговом ряду; она отчетливо помнила, как Мартин рассказала ей, что покупает эту штучку ради шутки.
— Ты говоришь, что уровень алкоголя в крови показал, что в момент смерти она была пьяной вдрызг? — спросил Стивенс.
— Была. 20 промилле. По словам Хейвермана, она запила после развода и дошла до того, что говорила друзьям, будто жизнь потеряла всякий смысл.
— Джой, а в делах прочих сотрапезниц не упоминалось, что при осмотре их тел нашли такого же оловянного филина?
— Пока что нет, сэр, — призналась Джой.
