Цикл рассказов, посвящённых семейным ссорам королевы и короля-консорта. — главные герои — персонажи романа "Любовь не с первого взгляда", без чтения романа некоторые отдельные детали будут не совсем ясны, но рассказы представляют и самостоятельный интерес;— много сонетов Шекспира, которые задают тон и атмосферу;— рассказы пронизаны нежностью и любовью персонажей друг к другу;— здоровые отношения с надёжным типом привязанности и умение вовремя открыть рот и поговорить прямо.
Привычные такты танца, разворот, вихрь праздничных нарядов перед глазами, поклон, реверанс, взять руку…
Подождите.
Реверанс?!
Канлар сморгнул, проверяя, жену ли он ведёт в танце, но глаза его, определённо, не подвели, и это, совершенно точно, была она.
— Что вы творите?! — сквозь зубы потребовал объяснений он, старательно выводя необходимые фигуры на наборном лакированном паркете.
Улыбка Каи поблекла лишь на секунду — затем сразу вернулась на место, и она изящно развернулась в его руках, подчиняясь рисунку танца и делая вид, что не расслышала вопрос.
Возмущённые мысли толпились в голове Канлара и рвались наружу, но бал явно не был тем местом, где стоило затевать скандал.
Удерживая на лице приличествующую случаю доброжелательную улыбку, он, однако, глазами и особенно бровями выразил крайнюю степень своего недовольства; Кая с самым безмятежным выражением лица это проигнорировала.
У Канлара крепло подозрение, что реверанс не был случайной ошибкой. Мысль о том, что она, чего доброго, повторит этот фокус — и тут-то его непременно заметят, — выводила его из себя.
— Только попробуйте!.. — предостерегающе прошипел он сквозь стиснутые улыбкой губы на последних тактах.
Королева послала ему очаровательную нежную улыбку и, как ни в чём не бывало, завершила танец положенным по рисунку реверансом — который, конечно, никогда и ни в коем случае не должна была делать правящая королева.
На секунду лицо Канлара исказилось от злости за её выходку; впрочем, беглый взгляд по сторонам заставил его думать, что никто не заметил этого вопиющего нарушения этикета. Это был всего лишь небольшой вечерний бал для своих — все присутствующие на нём столь часто видели и королеву, и короля-консорта, что они не представляли для них решительно никакого интереса, и никто не глазел на них целенаправленно, отдавая предпочтение общению друг с другом, закускам и музыке.
Канлар, впрочем, полагал, что от проблем это его не избавит, потому что, судя по довольному виду супруги, она планирует и впредь радовать окружающих шокирующими знаками почтения к своему консорту.
Не желая затевать ссору на балу и опасаясь, что при следующих танцах королева повторит свою выходку, Канлар сбежал, воспользовавшись первой же возможностью. Пока Кая танцевала с пригласившим её кавалером — вот ему она по всем правилам этикета просто любезно кивнула, никаких неприемлемых для её статуса реверансов! — он тихо пробрался к выходу и ускользнул.
Внутри него всё кипело от возмущения. Он находил поступок жены совершенно неприемлемым: оказывая королевские почести своему консорту, она тем унижала свой собственный высокий статус в глазах приближённых и подданных. Что о ней будут говорить после таких фокусов!..
За своими негодующими мыслями он почти успел добраться до покоев, как вдруг его остановил взволнованный возглас:
— Рэн!..
Он резко остановился и тяжело выдохнул. Взгляд его зацепился за высокое витражное окно, за которым медленно горел закат. Как она успела заметить его отсутствие столь быстро? Как она умудрилась его нагнать? Она хоть танец свой дотанцевала — или так и бросилась наружу, заметив, что он ушёл?
Последняя мысль особенно подстегнула его злость, вспыхнувшую, как догорающий луч в алом стекле витража. Он сделал ещё один глубокий вдох, слыша по стуку её каблуков, что она подходит к нему, и понимая, что неприятный разговор неизбежен.
Шаги смолкли; она стояла прямо у него за спиной, и избегать её дальше становилось совершенно неприемлемо.
Он обернулся, пытаясь придать своему лицу нейтральное выражение, но, видимо, не вполне в этом преуспел. Ему, к тому же, было не совсем хорошо видно её: отблеск красного луча от витража всё ещё горел на сетчатке, не желая затухать.
— Вы злитесь на меня?.. — огорченно удивилась она, и ему удалось, наконец, проморгаться и увидеть её.
Глаза её в этот момент показались ему огромными и говорящими; он поперхнулся собственной злостью и ничего ей не ответил, не смея, не имея мочь излить эту злость на неё, и предпочитая давиться ею сам.
Впрочем, само отсутствие ответа было более чем красноречиво; губы у неё задрожали.
— Рэн… — попыталась было что-то сказать она, но он перебил:
— Давайте, по крайней мере, не в коридоре.
Она хлопнула ресницами, но не обернулась — просто вспомнила, что за её спиной стоит и стража, и часть свиты.
В молчании они дошли до покоев. Этой короткой отсрочки оказалось недостаточно, чтобы Канлар успокоился; напротив, чем дальше, тем больше проблем он видел в её поступке.
