Я закрыла глаза и попыталась прийти в себя. Потом вновь посмотрела перед собой. Кай все еще стоял среди танцующих. На нем была его голубая пижамка с медвежатами. Он смотрел на меня так, что это было невозможно вынести. Его опухшее фиолетовое лицо искажала гримаса злобы. «У меня галлюцинация, – внушала я себе. – Все из-за головной боли, к тому же я нахожусь под действием стресса. Это всего лишь моя галлюцинация!»
– Не теперь, пожалуйста, – шепнула я себе, сжав кулаки так сильно, что ногти больно впились в ладоши.
От боли мне стало лучше – она была реальной. Но это не помогло. Как я ни противилась, ужасная картинка с Каем не хотела исчезать. С бьющимся сердцем я отвернулась от танцпола и начала искать что-нибудь, на чем можно сосредоточиться. Что-то реальное. Но вокруг было слишком много людей, шума и суматохи. Мне требовалось спокойствие, чтобы справиться с приступом паники. Что-то, что отвлечет меня. Злой взгляд мертвого брата по-прежнему буравил меня.
Я обнаружила среди зрителей полную светловолосую женщину, сидевшую поблизости за одним из столиков и оживленно хлопавшую в такт музыке. На ней было ярко-красное платье, на ее полном теле оно смотрелось как палатка. На этой картинке я и попыталась сосредоточиться. Красная палатка. Красная палатка… Вдруг я увидела, как край этой палатки подняли маленькие ручки и оттуда выполз мой мертвый брат!
– Нет, нет, нет! Я не хочу тебя видеть!
Но я видела его. Он не исчезал из моих фантазий. Безразлично, куда я смотрела, – он появлялся всюду. Кай стоял на танцполе, у бара в компании девочек, одетых в футболки с логотипом «Барлоу» и хором напевавших «Higway to Hell»[23]. Он сидел на одном из столов и одновременно находился на сцене. Он был всюду. Тут все Каи начали одновременно приближаться. Они мрачно смотрели на меня, указывая пальцем. Вид их раздутых лиц был столь ужасен, что у меня остановилось дыхание. Пора выбираться отсюда! И как можно скорее!
Не обращая внимания на стоявших вокруг, я рванулась вперед, прокладывая себе локтями дорогу. Мне было ужасно плохо. Холодный пот стекал по лицу, я задыхалась, ноги отказывали. Я с трудом сохраняла вертикальное положение и боялась рухнуть в любой момент. Кто-то заговорил со мной. Мужчина. Но я не поняла, что он сказал. Моим вниманием завладел Кай. Вернее, Каи. Четыре брата подошли ко мне и преградили дорогу. Четыре пары детских глаз смотрели на меня с дикой злобой. Четыре указательных пальца были направлены на меня. И четыре рта раскрылись в душераздирающем крике: «Ма-а-а-ама!»
Кто-то схватил меня за плечи и встряхнул. Это была девушка-насекомое. В ее огромных черных глазах мерцала та же безграничная злость, которая исходила от всех четырех Каев, скаливших зубы.
– Оставь меня! – крикнула я чудовищу. – Исчезни!
Я хотела ее оттолкнуть, но она лишь сильнее вцепилась в меня.
– Нет! – так же громко ответила девушка-насекомое, и ее крик чуть не разорвал мне барабанные перепонки. – В этот раз ты от меня не отделаешься!
– Так скажи мне! – Мой голос задрожал. – Скажи мне, кто ты!
– Я та часть тебя, которую ты отрицаешь. Я твое злое сердце.
– Нет, ты ненастоящая! Все это ненастоящее. Я только представляю себе это.
Она кивнула.
– Да и в то же время нет. Мы там, где реальность бок о бок граничит с фантазией. Там, где находится наше настоящее «я». То, что мы называем сердцем. Мы в твоем сознании.
– Позволь мне уйти, – прошептала я, чувствуя, как что-то тяжелое наваливается мне на грудь и грозит задушить.
По моему лицу потекли слезы, но я слишком сильно дрожала, чтобы их вытереть. Руки мне больше не повиновались.
– Сделай так, чтобы этот кошмар исчез. Я не хочу здесь больше находиться.
Девушка-насекомое покачала головой, и я увидела тысячекратное отражение себя в ее фасеточных глазах.
– Нет, Дора, ты не будешь больше отрицать меня. Я часть тебя, не забывай этого. У тебя внутри не только хорошая Дора. Не бывает исключительно хороших людей. Ты должна научиться принимать меня.
Потом она подняла руку, и стало так светло, что мне пришлось зажмуриться. Я чувствовала, что со мной что-то происходит, и вдруг увидела, что нахожусь…
