Мой милый Коломбо, моя милая Кармелита!
Не правда ли, вы будете очень довольны, очень счастливы, когда получите это письмо вашего друга Камилла Розана вместо того, чтобы увидать его самого?
Я слышу отсюда, как вы вскрикнете:
«О! Добрый, превосходный Камилл!»
Слушайте, мои дорогие, вот что пишет мне один из моих соотечественников, которому я когда-то говорил о желании жениться на вас, Кармелита:
«Мой дорогой Розан, твои друзья живут, как два голубка, не оставляя друг друга ни на минуту; они не только любят друг друга, я скажу больше: они обожают друг друга!
Я думаю, что ты их очень огорчишь, если вернешься. Будь же так же велик, как Александр, который уступил Апеллесу свою любовницу Кампасию. Я не скажу тебе: Уступи твою любовницу Кармелиту, но я говорю тебе: „Не разъединяй два сердца, которые небо создало друг для друга!“
Вот что написал мне мой соотечественник, дорогой Коломбо.
Кроме того, есть еще вещь, которую я уже знал, мой друг. Это та, что ты любил Кармелиту, и есть вещь, которую я знаю теперь: что и Кармелита любит тебя; кроме того, есть еще третья вещь, которую тымне сказал и которой я верю: что ты умрешь прежде, чем изменишь клятве, которую дал мне – заботиться о Кармелите, как о сестре.
Я не хочу, чтобы ты умер, мой бедный Коломбо! И вот почему я возвращаю тебе твое слово так же, как и слово Кармелиты. Будь счастлив, Коломбо! И если твоя жертва была тяжела для тебя, получи за нее величайшую награду, которую я могу тебе предложить; потому что теперь, в ту минуту, когда я расстаюсь с ней навсегда, я чувствую всю любовь, которую питал к Кармелите.
И так как я должен потушить эту любовь и поставить между моим сердцем и ею непреодолимую преграду, то я женился вчера вечером и из брачной комнаты пишу вам сегодня утром.
Прощай, мой дорогой Коломбо! Прощай, моя дорогая Кармелита! Я желаю вам всего того счастья, которое вы заслуживаете. Я сознаюсь в моей слабости, я сказал бы – почти в подлости, если бы не был уверен в том, что это известие обрадует вас обоих, особенно Кармелиту.
Ваш друг Камилл Розан».– Ну, что? – спросил Жакаль, взяв обратно письмо. – Что вы скажете на это, г-н Жан Робер?
– Я говорю, что это раздирает сердце! – отвечал молодой человек.
– И вы все еще верите в провидение?
– Да, верю.
– Провидение, г-н Жан Робер, – возразил Жакаль, набивая нос табаком, – хотите, чтобы я вам сказал, что такое провидение?
– Вы мне доставите большое удовольствие, хотя я вполне верю в него.
– Ну, хорошо, мой милый господин, провидение – хорошая полиция! Отправимся в Версаль посмотреть, не найдем ли мы невесту школьного учителя.
Если бы читатели предложили нам теперь случайно вопрос, который предложил потихоньку Жан Робер Сальватору в ту минуту, когда верный своему обещанию, он остался около тела Коломбо, если бы случайно, говорим мы, спросили нас: как Жакаль мог в семь с половиной часов узнать о событиях, происшедших в Медоне между полуночью и пятью часами утра? – мы ответили бы:
