Полной грудью вдыхая лесной воздух, Шрам невольно прибавил шаг, а потом и побежал, что было сил. Первое время он спотыкался о корни, но потом тело вспомнило старые ощущения, и Тихон словно бы помчался в нескольких сантиметрах над землей, не замечая никаких препятствий на своем пути.
Через минут двадцать такого бега Коростылев начал вдруг задыхаться.
Внезапно навалилась странная усталость. Ноги словно приковало к земле. По телу прокатилась волна жара. Потом ещё и ещё одна. Огненный стержень запульсировал внутри позвоночника, и Шрам физически чувствовал, как тот сжигает его спинной мозг.
Ноги подкосились, и Тихон упал на спину. Перед его глазами были ветви деревьев, а над ними, в ярко-синем небе, какое бывает только за городом, плыли сероватые кляксы облаков.
Жар распространялся. Со спины он проник в живот, в ноги, в руки.
Коростылеву казалось, что под его пальцами начинает гореть хвоя, что одежда на нем уже тлеет от нестерпимого жара, излучаемого его телом. Перед глазами всплыли вдруг лица. Множество лиц. Одни казались знакомыми, других Тихон явно никогда не видел. Они заполонили все поле зрения. Даже зажмурившись, Коростылев видел эти направленные на него горящие глаза. Простите меня и идите с миром!.. - Неожиданно для себя прошептал Тихон.
И в тот же момент огонь исчез. Еще не веря этому, Шрам пошевелил руками, согнул ноги в коленях. Ничего не болело. Усталость куда-то пропала, а тело наполнилось странной силой. Той самой силой, которую Коростылев накапливал все годы занятий Вин-Дао-Яном. Словно она дремала в нем, запертая в неведомом хранилище, а теперь разом вылилась наружу, наполнив мускулы энергией. Пробуя возвращенные способности, Тихон встал, всем телом оттолкнувшись от земли так, что со стороны могло показаться, что невидимые нити подняли его, как поднимают канатами лежащую башню.
Обернувшись, Коростылев с удивлением заметил, что на земле отпечатался его силуэт. Там, где он лежал, хвоя была абсолютно сухой, светло-коричневой, в отличие от остальной почвы, которую покрывала хвоя влажная и темная.
Чувствуя непонятную радость, Шрам подпрыгнул. И не удивился, взвившись над землей на метра полтора. В свои лучшие дни он прыгал вверх на три метра, но это было в лучшие дни.
Приземлившись, Коростылев опять побежал. Это был уже другой бег. Тихон без напряжения варьировал скорость, с длинных шагов, без остановки, переходил на трусцу, а потом опять стелился над неровной поверхностью земли. Без усилий перепрыгнув громадную лужу, заросшую ряской, Шрам остановился и помчался назад.
Он вспомнил лица, пригрезившиеся ему в момент, когда тело горело огнем, и Тихон понял, кто это был. Ему явились все убитые им. Именно об этом предупреждал Лу Фу, когда говорил о том, что нельзя без особой на то причины лишать жизни человека. Но этих-то Коростылев убил в честном бою, или на войне, сам не заметив того, как перешел какую-то грань, за которой все его способности мастера рукопашного боя как бы пропали, закапсулировались в дальних уголках сознания, не имея выхода наружу.
Сейчас же, Тихон отчетливо понял это, ему повезло. Когда он попал в обстановку, где так долго и успешно тренировался, в его мозгу что-то сработало, и он освободился от тянущего вниз груза убийств.
Китаец не раз говорил, что мастер Вин-Дао-Ян обязан общаться с природой.
Разговаривать с деревьями, птицами, травой. И сейчас Коростылев подозревал, что именно земля помогла ему, высосала из него наслоения ненависти погибших от его руки людей.
Поняв это, Тихон как бы споткнулся. Он с ходу упал на тропинку, по которой бежал и, раскинув руки, попытался обнять ими весь Земной шар, в приливе немыслимой благодарности.
LI. РАЗВЕДКА.
По пути из своей деревни, Тихон решил заехать на дачу под Загорском. Был достаточно поздний вечер, и в домах по обе стороны трассы уже зажглись окна. Рассудив, что если на той даче, куда он направляется, кто-то есть, без света он сидеть не будет и узнать, кто там обитает, не составит особого труда. Сверившись по карте, Коростылев нашел нужный ему дачный поселок и, остановившись на его окраине, вышел из машины. Вокруг стояли двух и трехэтажные особняки из красного кирпича. Своим видом дачи скорее напоминали маленькие дворцы, чем жилища. Каждый из домов украшали башенки, эркеры, веранды, фигурные балконы. Все это было сделано для одной единственной цели - поразить воображение. Каждый хозяин дома пытался сделать его единственным и неповторимым, и эти потуги рождали архитектурных монстров. Каждый из них скрывался за высоким бетонным забором. По верху некоторых из них даже шла колючая проволока. Улица, подъезды к каждым воротам были покрыты гладким асфальтом.
В некоторых домах кто-то жил, другие же выглядели пустыми. Но все они выделялись на фоне вечернего неба, как единый скальный массив, созданный ветрами и водой за тысячелетия эрозии.
