– Я думал, важно, что подозреваемый изменил свое алиби. Думал, важно донести эту информацию до судьи Салливэна, чтобы он выдал ордер на обыск жилища и машины Хауза.
– И вы бы не получили ордера без утверждения мистера Хагена, что он видел красный «Шевроле»-пикап на местной дороге, не так ли?
– Я не был уверен в решении судьи Салливэна устроить процесс.
Дэн расспросил Каллоуэя о проведении обыска.
– И что сказал вам Джеймс Кроссуайт, когда вы показали ему серьги?
– Он определенно заявил, что они принадлежали Саре.
– Он не сказал, почему так уверен?
– Он сказал, что подарил ей эти серьги, когда она выиграла чемпионат штата Вашингтон по стрельбе в прошлом году.
– Вы поставили Эдмунда Хауза в известность об этой новой улике?
– Он сказал, что это ерунда. – Каллоуэй посмотрел мимо Дэна туда, где сидел Хауз. – Наклонился над столом и улыбнулся мне. Потом сказал, что не отвез Сару домой. Сказал, что отвез ее в предгорья, изнасиловал, задушил, а тело закопал. И смеялся. Сказал, что без тела мы никогда его не осудим. Он смеялся, как будто это был его козырный туз.
Толпа зашевелилась.
– И вы записали его признание на магнитофон?
Каллоуэй прикусил губу.
– Нет.
– После его первого признания разве вы не подготовились получше?
– Стало быть, нет.
– Еще один вопрос, шериф. – Дэн взял пульт и показал на экране увеличенное изображение топографической карты района над Седар-Гроувом. – Можете ли вы показать на этой карте, где были обнаружены останки Сары?
Позже в тот же день, после того как Кларк попытался реабилитировать Каллоуэя, а внимание галереи привлекал большой черный крест на карте, отмечавший место, где собака охотников нашла останки Сары, Каллоуэй спустился с места свидетеля. Дэн сказал Трейси, что намеревается после допроса шерифа вызвать нескольких свидетелей, чьи показания не займут много времени. Он не хотел, чтобы несоответствия между нынешними показаниями Каллоуэя и его показаниями на суде утонули во множестве подробностей. Дэн хотел, чтобы Мейерс обдумал эти несоответствия за ночь.
И следующим свидетелем стал Паркер Хауз. Паркер, похоже, испытывал неловкость, как, Трейси помнила, и на суде. Он оставил свой пиджак на скамье и в белой рубашке с короткими рукавами принес клятву, что будет говорить правду, только правду и ничего кроме правды. Сев в кресло свидетеля, он стал рассеянно теребить волосы на руке, а его правый каблук отбивал беззвучную дробь.
– Вы работали в ночную смену? – спросил Дэн.
– Да, так.
– В котором часу вы пришли домой?
– Не очень поздно. Пожалуй, часов в десять утра.
– Так вы заявили на суде.
– Значит, наверное, так и было.
– В какое время вы ушли с работы на лесопилке?
– Где-то около восьми.
– Что вы делали между уходом с работы и приходом домой?
Паркер поерзал в кресле и оглянулся на галерею, но не на племянника.
– Зашел немного выпить.
– Немного – это сколько?
Паркер пожал плечами.
– Не помню.
– На суде вы показали, что выпили три кружки пива и порцию виски.
– Значит, наверное, так и было.
– Вы помните название бара?
Паркер стал похож на человека с больной спиной, пытающегося устроиться в кресле. Кларк воспользовался случаем встать и заявить протест:
– Ваша честь, все это не относится к делу и явно вызывает смущение у свидетеля. Если защита намеревается только смутить…
– Вовсе нет, ваша честь, – сказал Дэн. – Я пытаюсь установить, в состоянии ли свидетель оценить то, что увидел, вернувшись в то утро домой.
– Я позволяю это, – сказал Мейерс. – Только побыстрее.
– Я не помню бар, – сказал Паркер.
Он не мог вспомнить название бара и на суде, но тогда никто и не настаивал на этом.
– А когда вы пришли домой, где был Эдмунд?
– Спал в своей комнате.
– Вы разбудили его?
– Сразу – нет.
– А когда вы его разбудили?
– Когда приехал шериф. Часов в одиннадцать.
– Вы заметили какое-нибудь изменение во внешности Эдмунда с тех пор, как видели его в последний раз?
– Вы имеете в виду царапины на лице и руках?
– Вы заметили царапины у него на лице и руках?
– Должен был заметить. Они были заметны.
– Он не пытался их скрыть – как-то загримировать, или сделать менее заметными еще как-то?
– Не думаю, что у нас было что-либо такое. Мы жили вдвоем, он и я. Женщин не было.
Когда галерея заулыбалась, Паркер тоже по-бараньи улыбнулся и впервые посмотрел на племянника. И его улыбка погасла.
– Он сказал вам и шерифу Каллоуэю, как получил эти царапины?
– Он сказал, что работал в сарае и какая-то деревяшка, которую он строгал, повернулась на верстаке, раскололась и порезала его.
– Что сказал или сделал шериф Каллоуэй?
– Он сделал несколько моментальных снимков лица Эдмунда и его рук, а потом попросил разрешения осмотреть дом.
– Вы дали разрешение?
– Да, сказал, что пусть осмотрит.
– Вы сопровождали его?
– Нет.
– Вы видели, как шериф заходил в сарай?
– Да, видел.
– И видели, как он забирался в кабину красного «Шевроле»?
– Да, он и туда забирался.
– Вы ремонтировали тот автомобиль, Паркер?
– Ремонтировал.
– Но давали Эдмунду на нем ездить.
Паркер кивнул.
– Да. У него не было машины, а он любил водить.
– В то время в машине был коврик?
– Нет. Я раздел автомобиль до металла.
