Сон измученного подростка выдался максимально глубоким. Но расслабившись и отпустив тревогу, Никита оказался в слабой позиции, позволив Старшему вновь захватить контроль. Младшие создали родному сознанию тела новую клетку. Ей оказалась одноместная больничная палата с одной кроватью и бесконечными белыми стенами, которые невозможно даже нащупать. Несколько тусклых лампочек висят высоко над головой, а их черные провода, как и стены, тянутся бесконечно вверх к потолку бездонной глубины. Рядом с кроватью стоит высокая тумбочка, прижатая к полу тяжелым и толстым телевизором с преступно малым экраном. Пульта нет и кнопки выключения тоже. Канал сменить нельзя. Показывает он только одну программу — прямую трансляцию никитиных глаз.
Младший единолично взял управление телом. Его движения слишком резкие и грубые: тело такого непривычного размера! Третий исследовал квартиру, попутно ломая многие вещи. В этом он всегда был мастер, за что братьям иногда доставалось. Наказания были всегда коллективные.
Пока сын объяснялся пред матерью, братья на задворках бессознательной сферы нашего бытия обсуждали план дальнейшего действия. Светлана, как известно, на работу ушла до позднего вечера, значит братья могут не торопиться — выйти из дома вновь только под сумерки. Добраться до пригородного парка, бывшего в прошлом частью территории психиатрического диспансера. Найти тот древнейший клён и выкопать тело замученного младшего брата. Похоронить его рядом с остальными. Таков был план. По крайней мере, так Средний в роли диктора рассказал Никите по телевизору.
Закончив разламывать в щепки слишком высокотехнологичную для Младшего мелкую современную технику, он, по указке Старшего, сосредоточился на поиске рюкзака, собранного ими в прошлый раз. Оказалось, его всего лишь бросили в углу коридора. Кажется, никто его не обыскивал, хотя он уж точно выглядел он также подозрительно, как и сам Никита, когда его нашел охранник на больничной территории. Уже к имевшимся там необходимым вещам Третий добавил походную лопатку, с помощью которой подросток прибирал могилу отца.
Примкнув к окулярам захваченного тела, братья вновь разглядывали подробную карту города. Обращение к хранившимся в Никитиной голове знаниям и воспоминаниям помогло получить подробную картину местности. Действительно, когда-то принадлежавшая диспансеру территория ещё во время его функционирования была обращена в городскую собственность. Читая дневник главного мучителя в кабинете, Первый догадался, о каком дереве тот написал в своей полной отвратительных признаний тетради. Старший с детства наблюдал тот могучий клён, иногда его даже пускали побегать вокруг. Теперь это маленький парк не окраине города, обделенный инфраструктурой и совсем необлагороженный: пара тропинок и никаких фонарей. Только собачники временами выгуливают там своих питомцев, и стайки подростков в хорошую погоду иногда уединяются, прячась от взрослого мира.
Старший не просто так позволил Младшему управлять телом: последний лучше всех умеет работать ломом и вскрывать замки. Прыжок с окна четвертого этажа любое тело, даже молодое, может не выдержать, рассудил Первый, поэтому лучший способ — вскрыть старую входную дверь. Конечно, сначала братья прошерстили воспоминания захваченного мозга в поисках упоминаний запасной связки ключей, но ничего похожего не нашлось. Значит надо ломать. Помимо изучения квартиры Третий также изучил и возможности тела. Постепенно, от утра к вечеру, движения под его руководством становились всё точнее, в них даже появились намёки на плавность.
Когда стало темнеть и включившиеся уличные фонари стали бестолково пытаться осветить улицы, братья приняли решение выходить. Преступно малые размеры города, роднящие его с селом, стали здесь преимуществом. Избегая людей и светлых участков, взявший контроль над телом Средний брат, без проблем провёл тело Никиты по второстепенным грязно-пыльным улицам к темному входу в лес. Воспоминания подростка не врали. За границей свежевыкрашенной железной изгороди признаки городской цивилизации отсутствовали. От калитки в разные стороны разбегались протоптанные местными узкие тропинки. Где-то в глубине леса лаяли собаки.
